Приват-танец мисс Марпл

В крохотном душном зале сидело много народа, но никого из присутствующих, кроме Алевтины Валерьевны, я не знала. Похоже, все эти люди были праздными зеваками, из тех, что любят поглазеть на чужую беду. К Гарибальди я подходить не стала, но место мне досталось как раз напротив нее – стулья для зрителей были расставлены вдоль стен. Алевтина Валерьевна не заметила меня, она не отрываясь смотрела на племянницу, а та старательно косилась в сторону.

Наконец судья объявила перерыв, все кинулись к выходу, началась давка. Я встала в конец очереди, которая медленно проползала мимо клетки, в которой сидела Татьяна. Толпа, затормозившая у узкой двери, как-то быстро рассосалась, все вышли в коридор. Я заторопилась, споткнулась, уронила сумку, та открылась, всякая ерунда рассыпалась по полу. Пришлось сесть на корточки и собирать добро.

– Тетя Аля! – крикнула Таня.

– Сиди тихо, – вяло приказал ей охранник.

– Пожалуйста, остановите ее, – попросила Федорова.

– Замолчи, ща конвой придет и уведет, – буркнул парень в форме.

– Пожалуйста, мне надо тете сказать два слова! – взмолилась Татьяна.

– Не положено, – отрезал служивый. Потом чуть мягче добавил: – Не шуми, хуже будет."

"– Она ушла, – зарыдала Федорова. – Появилась здесь всего один раз, бросила меня одну, а обещала… Сказала: «Я пожилой человек, сразу в тюрьме умру, мне нельзя за решетку. Помоги, Танюша, вспомни, что я для тебя сделала, возьми все на себя, я найму лучшего адвоката… Заверь следователя, что я ничего не знала… что это твоя идея была, не моя… ты мстила, не я, а мне ничего не говорила…» Я ей поверила, пожалела, она же мне как мать…

Забыв про разбросанные мелочи, я с разинутым ртом слушала подсудимую.

– Заткнись! – рявкнул охранник. – Где этот чертов конвой?

Татьяна схватилась за железные прутья, начала их трясти и кричать:

– Не виновата я, не моя идея! Выпустите, расскажу всю правду. Все Алевтина придумала! И даже опытного защитника мне не взяла! За что она так со мной?

– Замолчи! – заорал охранник. И тут в зал заседаний вошли три конвоира.

Я выскочила в коридор, села на подоконник, подождала, пока конвой уведет бьющуюся в истерике Федорову, и заглянула в зал.

– Перерыв, – устало сказал охранник, сидевший на стуле, – сейчас сюда нельзя.

– Видите, сумочка валяется? – пробормотала я. – Это моя, я уронила, когда выходила. Можно подобрать?

– Ладно, – согласился полицейский.

Я быстро собрала мелочи и осторожно спросила:

– Федорова сейчас тут кричала…

– Она вам кто? – перебил охранник.

– Соседка, – соврала я.

Секьюрити встал.

– Все преступники говорят, что не виноваты. Раз дело до суда дошло, значит, ваша знакомая виновна. Не жалейте ее, лучше подумайте о тех, кого она убила. Сумку взяли? Уходите.

Я вышла в центральный холл и села на скамейку.