Приватный танец для Командора

 — Считаете меня снобом, разделяющим всех по классовым категориям? Вам кажется, что я с презрением отношусь к тем, кто по уровню интеллекта и положению в обществе стоит ниже меня? Если бы я на самом деле так думал, то не предоставил бы конгломерату свой вояджер и не предложил возглавить миссию.

Я была удивлена. Нет, не так: обескуражена, поскольку полагала, что участвовать в этом походе Райдэка вынудил заключенный с КОГ контракт. Но чтобы он сам…

— Зачем вам это все?"

"— Вы только что сами сказали, что на Зондакаре остались простые люди. Люди, обреченные на гибель только потому, что родились менее удачливыми и богатыми, чем те, кто разрушил свою собственную планету.

Мой флагман уникален и не имеет аналогов во Вселенной. Он способен принять на борт порядка миллиона беженцев. Этого мало, чтобы спасти всех оставшихся на Зондакаре жителей, но намного больше, чем могут позволить себе остальные корабли армады.

Если я до сих пор в открытую не выказывала командору уважения, то прониклась им к нему именно сейчас. Конгломерат не сильно озадачивался цифрой предполагаемых жертв катаклизма, поскольку правительство Зондакара обратилось к нему за помощью слишком поздно, а потом и вовсе слиняло с гибнущей планеты, сняв со штаба всякую ответственность за происходящее.

Не предложи Райдэк свой вояджер и, как я сейчас подозревала, не профинансируй остальную экспедицию, миссии могло и вовсе не быть.

— Простите меня, — я говорила искренне, а потому смотрела командору прямо в глаза. — Я не имела права судить о вас лишь на основании личного, предвзятого мнения.

Райдэк насмешливо фыркнул, поджав губы:

— То есть вы обо мне не слишком высокого мнения?

Ну вот и чего он ко мне прицепился? Я же извинилась.

Зачем опять все портить?

— Я слишком мало вас знаю для того, чтобы делать какие-либо выводы, — уклончиво ответила я, и Райдэк вдруг рассмеялся: тихо, беззлобно, глядя на меня искрящимся теплым взглядом.

Я странно чувствовала себя, когда он так на меня смотрел. Как мороженое, которое засунули в микроволновку.

— Я неспроста заговорил о стрельбе, — вернулся к прежнему разговору он. — То, как дрэйкеры поступают с мародерами и прочей швалью, у меня на родине называют оправданной жестокостью.

Показательная смерть одного индивида, дестабилизирующего обстановку, порой спасает тысячи жизней. Ведь после того, как вы застрелили мужчину, выбросившего из капсулы ребенка, никто больше не пытался повторить его подвиг?

Странно, что Райдэк меня об этом спрашивал. Полагаю, ответ он и так знал наверняка.

— Нет.

— Я не призываю расправляться со всеми мерзавцами без суда и следствия, а лишь хочу, чтобы команда была готова к любым, пусть даже крайним мерам.