Приватный танец для Командора

 — Извини, Райдэк, но в моей памяти первым и единственным навсегда останется Шон, — мне хотелось уязвить мужчину, смыть с его красивого лица эту извечную улыбку превосходства и торжества.

Торн криво усмехнулся, наконец отпустив взглядом мои губы и заглянув в глаза:

— Так вот за кого ты меня принимала все эти годы…

Не понимая, о чем он говорит, я нахмурилась, недоуменно качнув головой.

Райдэк тяжело выдохнул, а потом стал рассказывать — спокойно и мягко, будто слово за словом углублялся в собственные воспоминания:

— Это случилось на перевалочной станции ""Обертон""…

От знакомого названия, резанувшего слух, у меня больно кольнуло в груди и в голове стало напряженно-тихо в ожидании какой-то страшной тайны, к разгадке которой я была невероятно близка.

— Я только вернулся после военной операции на Эриусе, после которой штабом КОГ мне приказали принять командование крейсером конфедерации в составе северной армады. Утром за мной должен был прилететь транспортник, чтобы забрать на базу. Как назло, в моем номере сломался кондиционер.

Жара и духота стояла невыносимая. Я не мог уснуть, и в поисках свежего воздуха вышел на обзорную террасу. Там я и познакомился с парнем… Он представился Шоном Маккэйном — легионером пятого корпуса семьсот сорок девятой части. Мы разговорились, и парень сказал, что все равно не уснет перед предстоящей ответственной операцией, поэтому и предложил мне занять его номер. Я посчитал это удачей и согласился, поскольку действительно устал и хотел отдохнуть. Впервые в жизни я не закрыл дверь. Подумал, что Шону может понадобиться что-то из вещей… Пьяная дурочка влезла в мою каюту среди ночи и стала приставать.

У меня зазвенело в ушах и из глубин памяти стали всплывать подробности события четырехлетней давности.

Игра в карты… Дурацкий спор и… мой отчаянный визит к спящему Шону. Ложь, я не была пьяной. Просто выпила рюмку ликера для храбрости…

— Вспомнила? — прищурившись, Райдэк склонил голову к плечу, впиваясь взглядом в мое потрясенное лицо.

В маленьких каютах легионеров не было иллюминаторов, и тогда я благодарила создателя, что в кромешной темноте Шон не видит моего тела и лица.

Вселенная, в темноте мне было не так стыдно…

— Нет… — я неверующе мотнула головой, все еще цепляясь за остатки изорванных в клочья иллюзий. — Неправда… Этого не может быть. Это был Шон.

— В темноте все кошки серые, Агни. Не так ли? Это был я, — тихо и грустно рассмеялся Райдэк. — Я… Помнишь, что ты мне сказала в ту ночь и что пообещала потом?

Я помнила.