Двойной (киндер)сюрприз для босса

Новый начальник в командировке, так что тоже никак не проявляет ко мне внимания. Не то чтобы я теперь ожидаю что каждый большой босс должен непременно влюбиться в меня, просто в первый мой рабочий день поведение Савелия Игоревича Броневого было слегка двусмысленным.

Наступают выходные. Несмотря на начавшуюся календарную зиму, дни стоят сухие и солнечные. Выбираюсь с детками на площадку около дома.

Заранее не посмотрела в окно, а зря. Там уже играют маленькая дочка Зарецкого и его няня.

– Но дети тут же подходят друг к другу, начинается диалог. Их уже не растащить без скандалов. Да и глупо отделять, ведь они – сводные брат и сестры. Виолетта и Эля очень похожи между собой. Обе темненькие, кучерявые, с глазками-бусинками. Дима тоже похож на них. У всех троих одинаковый разрез и цвет глаз. Ну да, там папки гены видать все на себя перетянули, мы с Сабиной выступили лишь в роли инкубаторов для детей Зарецкого.

Дети никогда не видели друг друга прежде, не встречались, но сейчас так хорошо играют втроем, будто бы знакомы давно. Удивительно, как притягивается друг к другу родная кровь.

– Надо же, как потянулись друг к другу, – подмечает няня тоже самое.

– Да. Добрый день, – наконец, соображаю я проявить вежливость. – Я – Маша, соседка с третьего этажа.

– Варвара Алексеевна, – улыбается мне пожилая женщина, – няня Элечки. Мы мало куда выходим, в основном на всякие «развивашки», бассейны, кружки, а сейчас Эля болела, но уже полностью здорова, – тут же поправляется няня, видя мое немного недовольное лицо. Ведь дети так легко заражаются друг от друга.

Стоим, болтаем ни о чем, зорко следим за нашими мирно играющими детками. Дверь в подъезд открывается. Зарецкий в спортивном костюме. Здрасти-приехали… Вот чего выполз?

Лыбится и идет в нашу сторону. Я нервничаю. Уже думаю, как бы детей забрать и побыстрей домой ноги дать.

– Отличная погода, не правда ли? – подходит к нам мой бывший, и Варварин нынешний босс.

Надуханился-то как! А напомадился! Волос блестит от воска. Костюм новый, чернее ночи, наглаженный.

– А я вот побегать вышел. – говорит Зарецкий, рассматривая меня.

Я тоже в спортивных штанах, ботинках и куртке. На голове у меня старая «домашняя» шапка, на руках варежки. Из косметики только бальзам для губ, чтобы не трескались от холода. В общем, видок тот еще, по сравнению с решившим «побегать» во всей своей красе Зарецким.

– Ну и бегите! – весьма невежливо отзываюсь я.

– Варвара Алексеевна, гляньте, не текут ли сопли у Элечки, – технично прогоняет няньку Кирилл Демидович.

– Нечего больного ребенка на площадку выводить. – грублю я.

Зарецкий смущается, а я мысленно даю себе по башке. Сейчас я конечно перегнула.

– Как она себя чувствует? – задаю вопрос, потому что ощущаю свою вину.