Двойной (киндер)сюрприз для босса

 – сообщает она мне. Размер эмбриончика…

– Одну? То есть, одного эмбриона? – хватаюсь я за слова, ведь риск снова родить двойню у меня не маленький.

– Сейчас посмотрю. – Узистка долго исследует меня трансвагинальным датчиком, а потом выдает: – нет, плод единственный. Прикреплен по передней стенке матки. Довольно низко, поэтому и наблюдаю сейчас угрозу. Беременность желательная?!

– А… – я даже не совсем понимаю, что происходит, – там что-то осталось? Было столько крови…

– Конечно, ребенок остался, сердце бьется, но если будете сохранять, то нужно не одну неделю провести в стационаре на сохранении. Была небольшая отслойка плаценты, но в целом эмбрион жив, просто нуждается в терапии. Ну что, сохраняем?

– Да! – вырывается из моего рта быстрее, чем я успеваю хоть что-то сообразить.

Один ребеночек! Всего один! С ним не будет так тяжело, как с двойней, ни в плане вынашивания, ни в первые месяцы после родов. И у него уже бьется сердце! Ну как я могу избавиться от крохотной частички себя? Это невозможно! Он появился у меня вопреки всему, и я просто обязана дать ему жизнь и все самое лучшее в этой жизни. Я люблю тебя, малыш! И никому не отдам!

* * *Лежу в палате. К концу подходит вторая неделя. Неделя, полная капельниц, уколов, затекшего от неудобного положения тела. Уже все бока себе отлежала, как говорится.

Хорошо, что у меня есть Матвей! Он взял полностью на себя заботу о племянниках. Мы с ним все время на видеосвязи. Я учу его готовить для детей кашу, варить супы. Недавно он привозил их проведать меня.

Соседки по палате даже думали, что у меня такой молодой муж, а уж когда узнали про брата, то и вовсе удивились. Ведь не каждый дядя способен так заботиться о племянниках.

Зарплата, вернее выплаты по больничному, пришли на карту без задержки. А еще мне периодически звонят с работы, интересуются, как идет мое выздоровление, желают побыстрей идти на поправку. Никто увольнять меня судя по всему не собирается.

Часто к моим соседкам по палате приходят мужья… Как же больно видеть чужое счастье! Они обнимаются, целуются, прогуливаются по территории роддома… Мужчины заботятся о них, приносят им милые безделушки, фрукты, вкусняшки… а я совсем одна. Матвей – брат, а это другое.

Я не завидую, нет, но мне немного обидно. Хотя, кому я вру! Много! Мне ужасно обидно, что отец моего ребенка не рядом, и рядом никогда не будет.

* * *В конце второй недели, прямо перед выпиской у меня в палате появляется курьер с цветами. Роскошный букет из одуряюще-ароматных роз. Не пойму от кого они. Курьер просто вручает их мне, и без лишних слов уходит восвояси. Ни карточки, ни записки на букете нет. Неужели Зарецкий? Неужели он вспомнил обо мне, и прислал гонца с подарком?

В недоумении продолжаю собирать вещи, готовлюсь к отъезду домой.