Приворот для Золушки

В мягком гостевом кресле развалился незнакомый Алисе бритый парень в пирсинге. Не обращая внимания на окружающих, он что-то увлеченно черкал в большой тетради. На обложке потрясающей красоты матадор махал тряпкой перед потрясающей же красоты быком. Тетрадь явно была импортной и довольно дорогой. Увидев матадора, Наталья в прямом смысле слова остолбенела.

– Женя, – обратилась она к парню неожиданно севшим голосом, – откуда у тебя эта тетрадь?

– Это моя, – почему-то занервничал «пирсинг» и попытался спрятать тетрадь за спину.

– Покажи, пожалуйста, – голос Натальи потвердел.

– Не покажу, – фальцетом вскричал бритологовый. – Это мое. Вы не имеете права смотреть. Это очень личное.

– Женя, или ты сейчас отдашь мне эту тетрадь, или я зову капитана Бунина, – заявила Наталья. – Тогда тебе придется ему объяснять, откуда у системотехника Бревнова дневник недавно убитой Саши Головиной.

– Вы че? Наталья Петровна, какой дневник? Какая Головина? Это мое, – заныл парень, но под Натальиным жестким взглядом покорно протянул ей тетрадь. – Нате, смотрите. Пожалуйста. И ничего я не боюсь. И увольняйте меня на здоровье. Я и сам уволюсь.

Схватив тетрадь с матадором, Наталья нетерпеливо раскрыла первую страницу. Ничего не понимающая Алиса заглянула ей через плечо.

В каком-то дурацком детективе я прочитал, что классический убийца после первой жертвы уже не может остановиться. Это все чушь. Бред. Надо быть полным шизофреником, чтобы получать от убийств удовольствие и совершать их снова и снова, добиваясь экстаза, как от наркотика.

Нормальный человек убивает исключительно из чувства самосохранения. И не его вина, что ему приходится идти на это не только в первый раз, но и во второй, и в третий…"

"Я был в коридоре, когда услышал, как эта коза рассуждает про дневник. Она совершенно точно не могла его видеть, но она сказала Удальцовой, что видела, и с этим нужно было что-то делать. Терпеть не могу, когда происходит нечто, выходящее за рамки моего понимания.

Потом она стала, захлебываясь в соплях, говорить про беременность, и я чуть не заржал в голос. Эти козы – все-таки удивительно глупые создания! Стало ясно, что сейчас она попрется просить денег. Им всем нужны только деньги, я это давно понял.

Все разговоры про любовь и высокие материи – лишь завеса, прикрытие, под которым они добиваются от нас того единственного, что им действительно нужно.

Потом меня чудом не засекли. Дверь скрипнула, и мне пришлось ретироваться в туалет. Слава богу, получилось естественно. По крайней мере, Удальцова ничего не заподозрила.

Я сумел переждать потоки слез и жалобных причитаний, которые эта дура Вера извергала из себя, выдавливая просьбу о деньгах.