Приворот для Золушки

– Нет, не понравилось, – честно призналась Наталья, которой показалось, что она наелась свежих дождевых червей. Склизких, розовых, перепончатых, извивающихся.

– Он не только не встал на твою защиту, не пытался отстоять, он еще и ведро помоев тебе на голову вылил. И после этого ты не хочешь идти ко мне работать?

– Не хочу. – Черви в животе извивались. Видимо, обустраивались на постоянное место жительства. – Вы ничем не лучше его. Так зачем же мне менять одного мерзавца на другого?

– Ладно, – крякнул Муромцев и встал, намереваясь прощаться. – Неделю сроку даю. К нему ведь ты не вернешься?

– Не вернусь, – согласилась Наталья.

– Ну, так, значит, придешь ко мне. Куда тебе еще деваться? В другом бизнесе ты ничего не понимаешь. К деньгам привыкла. Без работы не сможешь. Да и отомстить тебе ему захочется. Уж поверь мне.

– Отомстить… – задумчиво проговорила Наталья. – Отомстить – это можно. Это мы завсегда.

Закрыв за гостем дверь, она тщательно вымыла стул, на котором он сидел, а потом решительно набрала номер Алисы.

– Слушай, – сказала она торопливо, чтобы, не дай бог, не передумать, – я решила, что нужно отдать дневник Сашеньки Бунину. В конце концов, это улика, негоже ее скрывать. Только я телефона его не знаю.

– Я позвоню ему. У тебя что-то случилось?

– Случилось. С неделю назад. Точнее, нет, пять лет назад. Но это не имеет отношения к делу.

Алиса перезвонила через три минуты.

– Иван сказал, что завтра утром заедет к тебе за дневником, – сообщила она. – И еще он сказал, что у него есть к тебе важный разговор.

– Это хорошо, – вздохнула Наталья, – со мной теперь почему-то все хотят важно поговорить. Пусть заезжает, сама понимаешь, я теперь по утрам никуда не тороплюсь.

Капитан Бунин приехал около десяти утра. Поджидавшая его Наталья извелась у окна. Всю ночь она не спала, думая, что своими руками отправляет Станислава в тюрьму. В его виновность она наконец поверила. Уж слишком много совпадений оказалось в трагических смертях, случившихся в последние месяцы. Слишком странным было поведение самого Развольского. Слишком многое вело напрямую к нему.

Глядя в окно, Наталья пыталась проанализировать свои чувства. Их не было. Только пустота, которая плескалась в ней, заливая душу черно-матовыми волнами безысходности.

«Наверное, я поступаю правильно, – вяло думала она. – Зло должно быть наказано, вот только почему мне так противно? Неужели оттого, что я поступаю так из банальной мести?»

Когда она открыла дверь Бунину, он поразился, насколько она похудела. Почти ничего не напоминало в ней женщину, которая когда-то царственным жестом пригласила его в кожано-деревянный кабинет.

«Бедолага!» – невольно пожалел ее Бунин."

"Получив дневник, он попросил разрешения прочитать его прямо здесь.