Приворот для Золушки

Я знал, что она мне будет рада. Так и было.

До нее у меня не было женщин. Да и после нее… Как там у Блока? «В моей жизни было две женщины – Любовь Дмитриевна и все остальные». Так вот, и в моей жизни было всего две женщины. Эта могла бы стать третьей. Но, видно, не судьба.

После того как все случилось, Марина села в кровати, перекинула свою гриву назад и буднично сказала:

– Если ты кому-нибудь про это расскажешь, меня посадят за совращение несовершеннолетних. Я ведь тебя совратила.

– Я тебя люблю, – сказал я в ответ, и это было правдой.

Я пытался встречаться с девчонками. Поступив в институт, закрутил совершенно ненужный роман с этой сумасшедшей Леной Головиной. Я спал с десятками девиц, и все равно всегда думал только о Марине.

Это она первой сказала, что мне нужно поменять имя.

– Сева – это звучит несерьезно, по-детски. – Она курила у окна, совершенно голая. – У тебя теперь есть высшее образование, ты специалист. Представляйся всем Володей. Это как-то солиднее. – Я так и сделал. Я всегда поступал так, как она хотела.

Она заявила, что мне пора жениться, и я женился. Помню, накануне свадьбы я пришел, чтобы сказать, что моей женой должна быть только она. Никогда не забуду, как она смеялась.

– Тебе двадцать четыре, а мне через три года будет пятьдесят, какая же я тебе жена?

Я продолжал приходить к ней после свадьбы. Я продолжал ходить к ней после развода. Я всегда шел к ней, когда мне было больше некуда идти. Иногда мы не виделись несколько месяцев, но потом я все равно возвращался. И она всегда принимала меня так, как будто мы расстались только вчера.

Когда пару месяцев назад я выгнал взашей свою очередную подружку, она вновь поддержала меня. Когда я начал встречаться с Юлькой из нашей конторы, она даже слова не сказала.

Впрочем, она знает, что другие женщины меня раздражают. Эти козы, шумные, навязчивые, с полным отсутствием стиля и такта. Марина же всегда выглядит как бриллиант высшей пробы. И Наталья – такая же.

Недавно мы занимались любовью, и вдруг Марина отодвинулась от меня и сказала:

– Я чувствую, ты думаешь о другой женщине. – И я неожиданно понял, что действительно думаю о своей начальнице.

Меня смутило, что Марина сказала так впервые за почти пятнадцать лет. Это значит, что мое чувство к Наталье серьезнее, чем все многочисленные интрижки, которые были до этого. Серьезнее, чем несостоявшаяся семейная жизнь. От всех женщин я всегда возвращался к Марине. От Натальи я бы к ней не вернулся.

Если бы не та дурацкая кошка, у нас бы уже все получилось. В тот вечер у меня был шанс вернуть ее расположение. Показать, что я могу быть чем-то большим, чем коллега по работе. Но кошка, которую я тогда убил, спутала все карты.

Какая ирония судьбы, что мне нужно убить и Наталью! Я вовсе не хочу этого делать.