Приворот для Золушки

 – И как ты это сделал?

Он не успел ответить, потому что из коридора раздался нечеловеческий визг, переходящий в вой. Затопали ноги. Послышался второй женский визг, потом третий. Захлопали двери.

Переглянувшись, Наталья и Развольский выскочили из кабинета и метнулись в сторону туалета, перед распахнутыми дверями которого скопилась толпа сотрудников.

– Что случилось? – спросила Наталья, и сотрудники расступились, давая ей дорогу. На кафельном полу туалета, раскинув руки, лежала Алла Перфильева. Изо рта у нее струйкой текла кровь.

– «Скорую» вызвали? – деловито спросила Наталья.

– Володя к телефону побежал, – стуча зубами, ответила менеджер Юлечка, самая молодая сотрудница агентства.

– Боже мой! – пропищала стоявшая неподалеку Верочка. Прижав руки ко рту, она полными ужаса глазами смотрела куда-то за спину Наталье.

Обернувшись за ее взглядом, Наталья увидела, как в коридоре Развольский тихо сползает вниз по стене.

– Стас! – закричала она, бросаясь к человеку, которого любила больше жизни. – Стас! Да помогите же кто-нибудь! Вы же видите, Станиславу Николаевичу плохо!

– Что тут у вас за шум? – услышала она густой мужской голос, от которого немедленно хотелось спрятаться в близлежащем окопе.

На пороге стоял Сергей Васильевич Муромцев собственной персоной.

Все-таки смерть выглядит на удивление неэстетично. Что там говорили древние римляне о могуществе и величии Танатоса? Ерунда все это. Неправда, блеф, вымысел.

Смерть не просто некрасива. Она омерзительна. Подумать только, еще пять минут назад эта коза двигалась, дышала, обдумывала своим скудненьким умишком какие-то глупые, никому не нужные и не интересные дела, строила планы, мечтала о деньгах, болтала о Таиланде, строила глазки (была бы еще кому нужна, кошка драная)…

Еще пять минут назад она была уверена в том, что неотразима и полна значимости. И вот лежит на холодном, затоптанном мокрыми ботинками, заляпанном кровью полу. И где? В туалете. Что это, если не насмешка богов?

Признаться, когда я увидел ее, раскинувшую ноги, в нелепой позе, прижавшую руки к животу, с разинутым в немом крике ртом, перекошенным от боли лицом и разметавшимися прелой паклей волосами, еще пять минут назад представлявшими собой произведение парикмахерского искусства, меня на мгновение замутило. Но только на мгновение. В конце концов, я мужчина.

Вокруг бегали, суетились, квохтали и визжали другие козы. Такие же нелепые, как эта. Пожалуй, достойное исключение составила только одна. Но я давно уже выделил ее из этого глупого стада. Вот кто никогда не теряет голову! Она умна, холодна, немного цинична, способна на мгновенное принятие решения. Нестандартная женщина. Мне нравится слушать ее голос. У меня слегка кружится голова от запаха ее духов.