Проданная невеста

Врач, испугавшись, вернула меня в постель и вкатила успокоительного, а Ник отказался дальше выпускать меня из палаты.

Зато я успела заметить, что в реанимации появилось новое, незнакомое мне оборудование, а дверь охранял личный телохранитель Руслана.

До вечера я пролежала, как овощ: из-за ударной дозы успокоительного не ощущая ничего, кроме отупения.

Руслан отпустил Ника и сел на его место.

Мне пришлось повернуть голову, чтобы его видеть. Затем мне надоело, и я легла прямо, глядя в потолок. За день с Ником привыкнув к молчанию, я не хотела ничего спрашивать. А может, это снова транки виноваты.

— Как ты? — он начал гладить волосы.

Кажется, его слегка обеспокоило, что я смотрю в одну точку и молчу.

Он прав. Это не норма.

— Мне плохо, — призналась я.

— Я нашел, кто это сделал.

Я перевернулась на бок и цепко уставилась на него. Простая фраза заставила меня ожить. Страшно оказаться под прицелом в игре на выживание, и не знать, кто твой враг. Это лишает сил и ввергает в апатию. Медленно убивает, по капле выжимая жизнь.

— Повар, — Руслан отвел глаза. — У нас проработал почти пять лет, был на хорошем счету. Напрямую для тебя не готовил, но имел доступ к сырью. Делал марципан.

Я сглотнула, представляя, как этот гад измельчает целую упаковку абортивных таблеток вместе с миндалем. На кухне «Авалона» раньше у меня врагов не было.

— Зачем? Кто его нанял?

— Он говорит, что его заставили. Якобы взяли заложники семью, если он не сделает этого. Пытался сбежать, но мы его задержали. Выяснилось, что у него большие долги, любил поиграть на тотализаторе, казино, карты.

Руслан говорил тихо и спокойно, в полумраке больничной палате я почти не видела выражения его лица, но видела, что оно неподвижно.

Пытался сбежать — значит, за ним посылали Зверя?

Что с ним сделали?

Не то, что я желала кровавых подробностей, нет. Мне самой хотелось разорвать на части этого ублюдка.

— Кто?

— Он не знает, действовали через посредника. Но Зверь с ним его не закончил. Может, к утру выяснит имя."

"Я прижалась к прохладной подушке, глядя в пустоту. Съежилась в комок от страха и его гробового голоса. Мы многое можем узнать, но это ведь уже ничего не изменит. Не изменит для нас, для ребенка.

Я ощутила, как Руслан ласкает меня, как кошку, почесывая за ухом. И, кажется, даже не осознает, что делает. Как и я, он погрузился в себя, переживая за общего сына.

Мне очень хотелось к Руслану на руки.

Чтобы — что? Успокоил, защитил? Понятия не имею, мне хотелось просто быть рядом. Врач говорила, малыш совсем слаб. Он может погибнуть и тогда эта связь между мной и Русланом оборвется. И сейчас я не хотела этого, как он и пророчил когда-то.

Я думала о крошечном существе в инкубаторе за несколько стенок от нас. Неудержимо тянуло к нему. Мы его родители, мы должны быть рядом.