Проданная невеста

Я потеряла к нему интерес, переживая все, что со мной произошло снова и снова.

Лучше бы со мной случилось то, что и с мамой. Это было не так ужасно.

Это можно было бы пережить.

— Я не могу вас оставить в таком состоянии.

Я приоткрыла губы и какое-то пялилась перед собой, прежде чем ответить:

— Со мной все в порядке.

Просто издержки общения с жестоким мужским миром.

Они меня раздавили, как катком.

— Послушайте, Лилия, я все понимаю, — он наклонился, и я увидела обреченность в глазах, его настойчивость имела личный мотив. — Все знают, чем они занимаются. Похищение девушек, торговля оружием, махинации на черном рынке. Напишите заявление… Кто-то должен попытаться их прижать…

— Нет.

Я вышла из ванной и потащилась в кухню. Может, и хорошо, что он пришел — это привело меня хоть в какое-то чувство.

— Вы ничем не поможете, — повторила я. — А если чего-нибудь добьетесь, вас убьют. Не делайте этого.

Эта настойчивость намекала, что случилось плохое с кем-то из его близких или знакомых, вот он и пытается найти справедливость, а не пересчитывать денежки от хозяина, как Леонард. Только справедливости не существует. Леонард просто понял это раньше.

Я включила чайник и остановилась у темного окна.

Было непривычно тихо для нашего района. Никакого мата, шума драк, воплей сигнализации и даже звона разбитых бутылок.

За домом точно следят.

— Я не буду писать заявление, — сказала я, видя следователя в отражении оконного окна. — Уходите. А когда на обратном пути вас схватят, скажите, что я не стала ничего писать и никого не хочу видеть.

Он разочарованно хлопнул дверью, и я, наконец, осталась наедине со своей болью.

Закипел чайник. Его нужно выключить, но я стояла, глядя в темноту.

Как ушел следователь, я не заметила. Нужно за ним закрыть. Не хочу, чтобы еще кто-то потревожил. Не знаю, что со мной, всегда казалось, что в таких ситуациях люди хотят поддержки. А мне даже думать было отвратительно, что кто-то придет. Не хочу никого видеть. Никого вообще во всем мире. Это либо люди, которых я ненавижу, либо те, кто моей боли не поймет и не разделит — и потому тоже мне не нужны. Те, кто понял бы — их больше нет.

Только бы для мамы сделала исключение. Но та, кто больше всего мне нужна, как раз не придет.

Я направилась к двери, по дороге выключив чайник."

"Пить чай не хотелось. Есть не хотелось тоже, хотя желудок по ощущениям был пустым. Я замкнула дверь, прислушалась, но подъезд дышал тишиной. На полке для обуви в прихожей я заметила свернутую газету. Моргнула, не понимая, откуда она здесь и вернулась с ней на кухню.

Число, день недели ни о чем не сказали. Давно перестала их считать.

Но хотя бы месяц тот же.

Взглянула на передовицу. В центре красовалась моя огромная фотография с Русланом. Из оперы.