Проданная невеста

Он выпустил меня и поднялся, а кровать вместе со мной завесили черные шторки.

— В чем дело?

— Вас зовут… — голос сменился шепотом.

Я не узнала голос и не услышала деталей. Зверь отодвинул завесу в сторону.

— Я скоро вернусь, хорошо? О тебе позаботятся.

Я не ответила, и без сил распласталась в постели, когда он ушел. Даже пошевелиться не могла. Эмоционально слезы выжали меня до дна. Через несколько минут кто-то вошел, но меня не потревожили. За глухим черным балдахином я не видела, что происходит, но по звукам догадалась, что сервировали стол.

Когда прислуга вышла, я выглянула: чайный столик был сервирован на одного. На кресле лежал новый тонкий халат и белье. Тоже черные. Полчаса я сидела, собираясь с силами, и направилась в ванную. Сбросила старую одежду, пропахшую кровью, кладбищенской землей и моими слезами. Душевая была в черном мраморе с золотыми искрами. Ванны не было. И душевой кабины тоже. Только чаша из мрамора, из стены торчал кран. Вода полилась прямо с потолка, когда я ее включила.

Я встала под душ, продрогшая и разбитая."

"Опустошенная и раздавленная последними событиями. Когда я осталась наедине с собой, снова стало невозможно жить — перед глазами стояли душераздирающие сцены как я рыдаю на кладбище, или как привидение брожу по дому с не включенным светом и вою, не зная, как унять боль.

А теперь знаю.

Нужно найти их всех — кто помогал Скорпиону, и разделаться с ними. И я знаю, кто мне поможет. Зверь сделает это. Убьет тех, кто меня уничтожил. Он не станет, как Руслан, давить на свое. Не стянет тянуть с поисками виноватых.

Он сделал это сразу же. Сразу за меня отомстил.

По ногам протянуло сквозняком — это бесшумно открылась дверь. Я подняла голову под потоками воды. Все это время я просто стояла под потоком и не двигалась. Наслаждалась теплым прикосновением струй, таким похожим на ласковые руки.

В ванную пошел Зверь.

Волосы еще были грязные, но лицо он умыл — или, скорее, это сделал врач. Лицо отечное с той стороны, куда пришлись удары цепью, его покрывали ссадины. Одна, у брови, была достаточно глубокой, чтобы ее зашили.

Не говоря ни слова, он сбросил с себя одежду, и вошел под душ.

Я обняла его, как тогда, на кровати. И зарылась лицом в грудь. Мне нужна была опора, и даже не беспокоило, что я впервые видела его полностью голым рядом со мной. Ощущение было такое, словно мы давно знакомы, давно стали любовниками, я ни капли его не стеснялась.

Еще бы.

Я рожала у него на глазах.

Он принял моего несчастного недоношенного малыша. И когда я взглянула ему в глаза, то увидела в них то же самое воспоминание. Зверь тоже думал об этом.

— Лили, — он убрал мокрые пряди, налипшие на лицо, чтобы поцеловать висок, затем подбородок и губы.

Он ведь тоже попробовал моего горя.