Проданная невеста (СИ)

Глаза его лихорадочно сверкали, но тело… Мне вдруг показалось, что граф обратился в камень, на котором жив только взор, пылающий и полный страсти.

- Ну же, Рейн! – прошептала я.

Он смотрел на меня еще с минуту. Это было одновременно волнительно, стоять под пылающим взором, полным желания, и в то же время глупо, потому что мы беспощадно тратили время, которого, возможно, больше не будет.

Но нет. Я не думаю о плохом. Мы справимся. Нам поможет Торн.

- Рейн! – прошептала я почти отчаянно и со вздохом, похожим на стон, граф сдался.

Он наклонился ко мне. Широкие сильные ладони обхватили мое лицо.

Я потянулась к мужу и секунду спустя наши губы встретились.

Рейн целовал меня упоенно, жарко, жадно. А я отвечала и удивлялась тому, сколько страсти таила в себе.

Генри не вызывал во мне даже части этих эмоций. Любила ли я Сент-Джона? А что, если нет? Что, если это было просто желание быть как все: составить удачную партию с красивым и богатым мужчиной, чтобы потом на балах блистать рядом с ним и видеть завистливые глаза женщин, которым не так повезло с супругом?

Как я была глупа! Не перестаю этому удивляться.

А ведь счастье – оно другое.

Оно теплое, сильное, с крепкими руками. Счастье умеет быть нежным и добрым. И целует так, что подгибаются ноги, а голова идет кругом.

Счастье – это когда чувствуешь заботу о себе. Когда тебя ценят. Когда тебя любят. Искренне. Чисто.

- Сьюзан, - Риверс на миг оторвался от моих губ и продолжая удерживать в своем плену мое лицо, заглянул мне в глаза, спросив, - я больше тебя не пугаю? Не вызываю отвращения?

- Нет! – ахнула удивленно. – У меня никогда не было отвращения к вам, - сказала и тут же поправила себя, добавив, - к тебе.

Мне кажется, - слова давались с трудом. Боги, я даже подумать не могла, что это так непросто, выразить свои чувства, когда действительно влюблен!

Рейн не дослушал до конца. Он подхватил меня на руки и шагнул из гостиной своих покоев, держа меня так, словно я была пушинкой, гонимой ветром.

- Теперь я ни за что не отпущу тебя, - шепнул он горячо. – Даже если вздумаешь бежать. Поздно, Сьюзан! Ты моя и только моя!

Я рассмеялась в ответ на его слова.

Бежать? Куда?

Я не настолько глупа, чтобы убегать от собственного счастья.

А мое счастье заключалось в моем муже и в нашей любви.

Рейн толкнул дверь ногой и я, повернув голову, увидела, что мы вошли в его спальню.

Все, что успела рассмотреть – это окно, в которое заглядывала ночь. А еще успела оценить твердость кровати, на которую меня положил Рейн. Сделал он это со всей осторожностью, на которую только был способен. Так мать укладывает дитя, боясь потревожить его сон.

Я лежала на мягких подушках и с любопытством смотрела на мужа.

Рейн встал рядом с кроватью во весь свой немалый рост.