Проданная невеста (СИ)

Сделанного не вернешь. Я разочарована в тебе и уже жалею, что нам с супругом выпала сомнительная честь стать твоими опекунами. Мы с Дереком приняли решение дать тебе выбор. Или ты отправляешься в монастырь, где проведешь время замаливая свои грехи, или мы срочно выдаем тебя замуж. Правда, не уверена, что кто-то захочет взять в жены падшую девицу.

Я даже рот открыла от возмущения.

- Вы должны мне верить! Я могу доказать это! Пригласите целителя! Я согласна на осмотр! – выпалила, даже осознавая, насколько это унизительно доказывать свою невиновность и невинность. Только секунду спустя вспомнила, что в экипаже, помимо нас с тетушкой находятся еще двое мужчин, и почувствовала, как краска заливает лицо.

В чем-то тетушка права. Я забыла о приличиях и говорю невозможные вещи. Произносить подобное в присутствии мужчин, которые не являются братом или отцом, попросту стыдно!

Но еще позорнее жить вот так!

- Боги, Сьюзен! Да ты, кажется, меня не слышишь, - усмехнулась тетушка и отвернулась к окну, глядя на огни приближающегося дома – столичного особняка Хартливов.

- Вы просто хотите избавиться от меня теперь, когда у меня нет денег, - поняла я, проговорив все это вслух. – И вас совсем не интересует правда.

Я еле дождалась, когда экипаж остановится перед лестницей. Не дожидаясь кучера, открыла дверцу и выбралась из салона.

Свежий воздух наполнил легкие и принес немного свежести в одурманенную усталостью и глупым разговором, голову.

Не дожидаясь родственников, поспешила подняться к дому и первой вошла в холл, где семейство уже ждала прислуга.

Глава 2

Этой ночью мне плохо спалось. Снились сны: яркие, злые, тяжелые. Я то видела лицо Генри и снова слышала его слова и угрозы, то возвращалась в экипаж к тетушке и мы, вероятно из-за особенностей сна, ехали в карете вдвоем. Она смотрела на меня немигающим взглядом и твердила одно и то же: «В монастырь! В монастырь, Сьюзен! Там тебе самое место, развратница!». И тогда я просыпалась. Садилась резко и устремляла взгляд в окно, за которым ночь постепенно сменилась серыми предрассветными сумерками.

Утром меня разбудила Тильда. Единственный дорогой мне человек. Моя старая нянюшка, которую Хартливы из милости согласились взять в свой дом, распустив остальной штат прислуги, всех тех, кто годами прислуживал моей семье и всех тех, на кого я могла положиться.

Осталась только Тильда, да горничная, прислуживавшая мне по приказу тетушки Иден.

- Проснулась, крошка моя! – нянюшка всплеснула руками и застыла над кроватью, рассматривая меня с нахмуренными бровями. – Да на тебе лица нет, деточка. Бледная, под глазами синяки…

Я попыталась улыбнуться.

- И тебе доброе утро, Тильда, - сказала, игнорируя слова пожилой женщины.