Проект Ворожея (СИ)
Антон Чудинов – еще молодой, но уже закоренелый циник, обычный мент-нищеброд с мерзким характером и вечно засранной холостяцкой берлогой. Любовь, нежность, привязанность? Вот уж спасибо, этого добра больше не надо. Качественный грязный трах, желательно каждый раз с новой девицей – вот те рамки, за которые он больше не собирается выходить в отношениях с женщиной. Даже самой красивой, даже самой умной, даже самой чуткой, даже все «видящей». Хотя нет, вот с «видящей» обстоит все очень сложно, очень запутанно. И неважно, что эта «видящая», навязанная дебилом-начальником аж с самого верха, действительно «видит» – и людей, и события, и даже преступления. Важно, что в ее присутствии ему так страстно и яростно хочется быть не таким гадом, не такой скотиной, не таким… беззащитным перед ее взглядом, который видит его насквозь – до самого дна души, где до сих пор, несмотря на боль предательства и старых обид, живет вера в любовь и верность.
– Не пойму, я жарю себе эти самые котлеты день-через день, но у меня они вечно то пригорают, то сырые внутри. Почему у тебя не так? – спросил, отправляя в рот последний кусочек.
– Может, готовить – это не твое? – Естественно, не мое. Я каждый раз умудряюсь или напрочь забыть, и возвращает меня на кухню устойчивый запах гари, или слишком голоден и не могу вытерпеть достаточно времени. Но все равно делаю возмущенное лицо.
– Почему это!? Ты не знаешь, как я виртуозно пельмени варю!"
"– Надеюсь, я когда-нибудь смогу по достоинству оценить этот твой талант, – улыбнулась Влада. Сможешь, тем более мне удалось почти без потерь отдраить кастрюлю после последнего раза, когда меня отвлек телефонным разговором с важной инфой по делу наш эксперт.
– Да уж будь уверена, тебе этого не избежать, раз уж мы теперь вместе живем.
Ляпнул и нахмурился, ощутив в душе тревожное эхо. «Вместе живем» ощущалось неправильно. Это однозначно не про меня. Не сейчас и больше, наверное, никогда.
– Антон? – Влада положила вилку и посмотрела так, будто дословно прочла мои дурацкие мысли.
И вот тут мне стало стыдно. Дебил я все же! Она что, ко мне в гости напрашивалась? Хрена с два! Это я сам ее пригласил, причем в такой форме, что воспитанный человек просто не смог бы никак отказаться. Или Влада хоть чем-то дала понять, что интересую ее не только как друг или даже вообще временный коллега? Смущение при виде меня полуголого – это что, однозначный показатель влечения? Ни фига! К чему сейчас включился этот режим параноика, носящегося со своей независимостью, как дурень со ступой? Одна фраза, которую сам и выдал, и тут же красочный ряд возможных вариантов нарисовался в воображении с поразительной отчетливостью. В работе, Антоша, надо такую смекалку и скорость мышления применять, а не тратить на всякие глупые домыслы!
– Не обращай внимания, Влада, – мотнул я головой, отгоняя ненужные мысли и пытаясь вернуть себе прежнее комфортное состояние духа, которое сам и испоганил. – Есть у меня в голове тараканы особого сорта.
– Ну, с моими элитными громадинами им точно не сравниться, – рассмеялась она, хотя глаз веселье не коснулось. – Но не переживай, мои мирные, захватническими замашками не страдают и прав собственности на чужое пространство не предъявляют. Так что твоим беспокоиться не о чем.
– Зато мои иногда так взбрыкнуть могут, – пробормотал, прекрасно осознавая: Влада только что четко дала мне понять, что никаких планов закрепиться каким-либо образом в моей жизни у нее нет. А мне стало досадно. Вот с какого, спрашивается, такого перепугу, но однако же. Нет, ну не идиот ты, Антон? И так шарахаешься, и по-другому что-то не устраивает! Вот больше в жизни не позволю себе шуток о бабских переменах настроения или о том, что они сами не знают, чего хотят.

















