Проект Ворожея (СИ)

А еще о том, как я скажу Владе, что отныне все между нами меняется, и насколько идиотом при этом буду выглядеть, если она заявит, что ей ничего такого не нужно. Ну еще бы! Кому нужен мужик, которого штормит из одной крайности в другую? Антоха, ну не клоун ли ты после этого? Вот только плевать. На этот раз я знаю, чего хочу!

ГЛАВА 28

– Вы меня, конечно, простите, но я не могу допустить, чтобы вы допрашивали моего пациента в подобном состоянии! – на мой взгляд, чрезмерно строго сдвинул густые седые брови главврач районной больницы.

– Прошу прощения, как к вам обращаться, гражданин? – натянув маску настоящего говнистого мента, сухо осведомился я.

– Ко мне обращаться – Леонид Петрович Малов, – поджал губы полноватый низенький доктор, вызывающе глядя на меня снизу вверх.

– Так вот, гражданин Малов Леонид Петрович, ваш пациент вполне может оказаться опасным преступником, а таким место не в вашей больнице, где и нормальных задвижек нет, а в тюремном лазарете. – Конечно, Влада утверждала, что парень невиновен, и я склонен был ей верить, но одно дело моя вера, а другое – неизбежная канцелярщина. Мне она и самому-то не в кайф, а тут еще доктор этот встал на пути с таким видом, будто я эмиссар гестапо, прибывший изощренно измываться над больными.

– И мы пришли не допрашивать, как вы изволили выразиться, а опросить, дабы получить внятную картину вчерашних событий, причем именно с точки зрения вашего… хм… подзащитного.

– Даже если так, – ноток праведного гнева в голосе врача стало в разы поменьше, но вход в палату он все продолжал загораживать. – У Кравцова ожоги второй степени почти тридцать процентов тела, это безумно больно, и мы сейчас держим его на сильных обезболивающих. Человека под действием подобных препаратов сложно назвать адекватным и имеющим четкое представление о реальности. А что, если он оговорит себя?

– Леонид Петрович, мы не собираемся ничего требовать от этого молодого человека, – мягко вмешалась Влада. – Не думаю, что под действием любых препаратов некто, не совершавший ужасных вещей, объявит себя виновным. Мы заинтересованы в поимке настоящего преступника, а не в склонении кого-либо к самооговору.

– Было бы сказано, – проворчал главврач, отступая, однако, с дороги и раздражая меня еще больше.

Все-таки бесит этот идиотский стереотип, что все поголовно в нашей системе только и мечтают любой ценой побыстрее найти крайнего, навесить на него всех собак и закрыть дело, получив лишние звездочки на погоны. Понятно, что и таких в органах в достатке, но не все же.