Продвинутая магичка, или Попаданка на замену

Вот и я остановиться никак не могла, потому что злость, скопившаяся комком в груди, немедленно требовала выхода:

– Да, это неприлично и очень обидно, – получилось как-то жалко, но я ко всему прочему ещё и добавила: – И вообще, меня теперь мутит от вашей магии, и голова кружиться."

"Последнее вовсе было откровенным нытьём. Но, как ни странно, именно это стало толчком для всё ещё улыбающегося ректора. Улыбаться он резко перестал, обхватил ладонями моё лицо и, внимательно всматриваясь в глаза, спросил:

– Плохо? Голова кружится? – Дальше последовало вообще непонятное – меня тут же подхватили на руки, и размашистым шагом направились в спальню, при этом бережно прижимая к груди.

Мне же стало неловко. По-настоящему. Почувствовала, как по лицу расползается обжигающий румянец, а в груди растёт неловкость. Что-то подозрительно похожее на ожившую мечту… Нет-нет, не хватало ещё из-за этого беспокойства записать Закари в объект собственной симпатии и воздыхания. Ничем-то хорошим это для меня не закончится. Никогда не заканчивалось, и сейчас исключением не станет.

Меня бережно опустили на кровать, заботливо укрыли одеялом, и коротко пояснили:

– Я сейчас.

Потом начальник щёлкнул пальцами и испарился в воздухе, чтобы буквально через секунду появиться вновь. Правда теперь уже с какой-то флягой в руках.

Эту самую флягу подали мне и заставили сделать несколько глотков. Обжигающая жидкость прокалилась в желудок и едва не заставила задохнуться, а уже мгновение спустя жжение прекратилось и ему на смену пришло приятное тепло. И дурнота, вместе с незначительным головокружением испарились, словно их и не было.

– Легче? – Спросил с такой заботой, что что с меня вся злость слетела.

Довольно кивнула, а потом встрепенулась и попросила:

– Но усыплять всё равно больше не надо.

Закари улыбнулся краешком губ и с облегчением выдохнул. Чтобы тут же пообещать:

– Не буду.

Вот и замечательно. Вот и хорошо.

Лежала я так минут пять, потом вспомнила о не менее важном:

– А кто, собственно, меня переодел?

Господин ректор быстро отвернулся, потом повернулся и я впервые за всю свою жизнь узрела, как взрослый мужчина смущён и… возбуждён одновременно. На щеках появился лёгкий румянец, а в глазах полыхнул обжигающий огонь. Да такой силы, что меня тут же бросила в жар…

– Я… – бросил и замолчал, многозначительно так. Я даже не нашлась, что сказать. Он. Ясен пень, что не друг его. Судя по тому, как он рычал на Шона, вряд ли бы он «доверил» ему столь ответственное задание.

Но должна признать, что лежать в блузе и юбке было бы не слишком удобно, а если к этому прибавить мутную муть от твёрдого «спи», то… Я должна быть благодарна. Только поэтому я и сказала:

– Спасибо.

Ректор удивлённо икнул, но тему развивать не стал, что меня порадовало.