Пропущенный вызов

Оказалось, Крашенинников много лет любил одну женщину по имени Лариса, портрет которой располагался у него на прикроватной тумбочке. «Унылая черепаха», – припечатала Марина соперницу. Эпитет, может быть, и красочный, но бестолковый, ничего не дает в плане установления личности.

Лиза попросила вспомнить все, что Крашенинников говорил об этой женщине, и Марина глубоко задумалась.

Кажется, они работали вместе и хотели пожениться, а потом то ли Крашенинников что-то сделал, то ли она, но так или иначе пара распалась по инициативе Ларисы.

Марина знает имя женщины потому, что первое время клиент называл ее Ларисой, но потом как-то отошел от этой привычки и все равно каждый раз вспоминал про любовь всей своей жизни.

«Может, он уже давно забыл ее, – вздохнула Марина, – просто тупо меня гнобил, чтобы я много о себе не понимала»."

"Сердечно простившись с Мариной, Лиза отправилась в психиатрическую больницу, где трудился Крашенинников, пока был жив, и обратилась к старушке из справочного бюро.

Та работала всего третий месяц и ничего не знала, но быстро собрала консилиум из нянечек, и буквально через пятнадцать минут Лизе стало известно имя тайной возлюбленной Крашенинникова, а когда она увидела фотографию Ларисы Лаврентьевны Евсеевой на доске почета, висящей тут же в холле, все сомнения рассеялись.

Оказывается, Марина обладала даром точных определений, женщина с тонкой шеей, чуть обвисшими щеками и в больших очках действительно оказалась похожа на черепаху.

Старушка из справочной позвонила Евсеевой по местному телефону, и через несколько минут та спустилась в холл.

– О Крашенинникове? – переспросила она недовольно.

 – Вряд ли я могу вам что-то рассказать. Да и зачем ворошить прошлое? Насколько мне известно, Валентин Иванович погиб от рук сумасшедшего.

Лиза кивнула, с неудовольствием думая, в какой невыгодной позиции оказалась. Они стоят в холле, у всех на виду, сейчас Евсеева развернется и уйдет, не удерживать же ее силой! Поэтому она рассказала Ларисе Лаврентьевне про фотографию.

Женщина не смягчилась, но как-то погрустнела, и, прошипев: «Вы все равно станете копать, так лучше я сама расскажу», – повела Лизу мимо поста охраны.

Табличка на дверях ее кабинета гласила, что Евсеева является кандидатом наук и доцентом кафедры психиатрии.

При мысли, что эта ученая женщина, миловидная, но будто засушенная между страниц какого-нибудь фолианта, вызывала у мужчины столь мощную бурю чувств, что он называл ее именем проститутку, Лиза с трудом подавила усмешку.

– Да, у нас был роман, – сказала Евсеева несколько с вызовом, – но какое это имеет отношение к смерти Крашенинникова? Мы расстались двадцать лет назад, когда его убийца еще не родился.