Пропущенный вызов

Недружелюбие женщины и ее желание поскорее закончить разговор не удивили Зиганшина, сейчас мало кто любит представителей закона и готов им помогать.

Чтобы немного подольститься, он восхитился самоотверженностью Надежды, как она согласилась ухаживать за психически больным человеком, к тому же убийцей?

– Такая хрупкая женщина, а не боитесь! Даже я бы десять раз подумал, прежде чем решился к нему в дом входить, а вы…

Вопреки ожиданиям, Надя не оттаяла, а так же сухо и неохотно проинформировала его, раз врачи дали заключение, что Вася может жить в социуме, значит, опасности он не представляет, иначе его не выписали бы на амбулаторное лечение.

– А как же тогда его первая госпитализация, которую признали ошибочной? – вдруг выпалил Зиганшин и чуть не укусил себя за язык от досады, зачем он раскрыл карты. Все же практики ему не хватает, и сегодня он так изоврался, что непростительно расслабился к концу дня.

Надежда насторожилась.

– Откуда вы знаете?

– Работа у нас такая, все знать, – неуклюже вывернулся он, – врачебная ошибка имела место один раз, вы не опасались, что она может повториться?

Надя сказала, что сначала ходила к тете Жене, которая была ей как вторая мать, и потихоньку привыкла к Васе, убедилась, какой он безобидный, вот и согласилась стать опекуном, когда тетя Женя перед смертью ее об этом попросила. А бояться ей нечего, Вася наблюдается у психиатра и регулярно принимает лекарства.

Он спросил про Веру Савельеву, убитую Васину сестру, но ничего интересного Надя ему сказать не могла. Да, она была знакома с Верой, но из-за разницы в возрасте настоящей дружбы не получилось, Вера не вводила ее в свой круг и вообще была очень скрытная девушка, себе на уме.

– Это у них, наверное, семейное, – усмехнулась Надя, – у папы в гениальность ушло, а детки с психическими отклонениями получились.

Когда он стал расспрашивать про обстоятельства смерти Веры, Надя сказала, что была тогда еще школьницей, с тетей Женей сблизилась только после смерти своей мамы, когда Вася уже лежал в психиатрической больнице, и одним из условий этой близости было не вспоминать прошлое. Поэтому она не может потешить праздного любопытства собеседника никакими пикантными подробностями.

Зиганшин сделал вид, что смутился, и попросил, чтобы она познакомила его со своим подопечным, вдруг он видел что-то необычное в последнее время, Надя долго отнекивалась, но в конце концов согласилась.

Они пересекли двор и вошли в подъезд напротив. Открыв дверь, Надя закричала пронзительным голосом: «Вася, выходи, к тебе человек из милиции», – и Зиганшин понял, что тут его тоже не пустят дальше прихожей.