Пропущенный вызов

Терапевт, часто бывавшая в доме при жизни матери, ушла на пенсию, а больше никто не знает Васю в лицо. Мы с ним внешне немного похожи, не настолько, чтобы знакомые принимали нас одного за другого, но фото в его паспорте вполне мне подойдет. «А муж?» – спросил я и получил ожидаемый ответ, что этот идиот не узнает ничего, что не похоже на пиво и футбол. Он был недоволен решением жены принять опекунство, и дача ему тоже не нужна, поэтому сказал, если ей надо, пусть сама обслуживает дурака, а он пальцем не шевельнет и детям не позволит.

Если Вася сейчас помрет, хата уплывет, а может, и дачу отберут, и она останется у разбитого корыта. А если я заселюсь туда под видом Васи, то еще неизвестно. Может, законодательство изменится и опекунам разрешат наследовать. Или мало ли что.

– И мы с тобой сможем видеться сколько захотим, – заявила она нежно, – не надо будет прятаться и выискивать предлог к тебе приехать. Двор перешла, и я с тобой!

Естественно, я покрутил пальцем у виска и сказал, что большего бреда в жизни не слышал. И что ни один нормальный человек не станет всерьез принимать эту чушь. И естественно же, что как только за Надей закрылась дверь, я лег на диван и стал размышлять над ее предложением.

Мне хотелось жить там, где жила Вера, спать на ее кровати, в которой мы занимались любовью, читать ее книги…

И вообще, мне хотелось быть кем угодно, только не Георгием Шелестом, бывшим психиатром и бывшим зеком.

Чем я, собственно, рискую? Если афера не выгорит, у меня есть запасной аэродром в виде паспорта от моего товарища по зоне, паспорта вполне натурального, даже с пропиской в каком-то дремучем общежитии.

На Игнатии смерть Шелеста никак не отразится, напротив, только лучше. Если бы вскрылось, что кудесник Игнатий не кто иной, как рядовой психиатр, упекший в психушку брата жены из корыстных мотивов, мне бы сильно не поздоровилось.

А так у меня алиби: Шелест мертв, так что я не я и елка не моя.

Я не хотел материальных выгод и не особенно сочувствовал Наде, упускающей такой жирный куш, и уж тем более на меня не произвел впечатления ее довод, что мы сможем больше времени проводить вместе. Наоборот, именно из-за этого я чуть не передумал в последний момент, когда уже согласился.

Я подумал, если официально похороню Шелеста, может быть, это будет к лучшему, и что-то изменится в моей душе. Прикинул, что, если умру потом как Вася Савельев, у меня будет шанс лечь в землю рядом с Верой.

На этом доводы разума иссякли, но бес авантюризма не давал уснуть и шептал: «Соглашайся, соглашайся!»

Несколько дней прошло в раздумьях и ожиданиях. Я прибрался, разобрал бумаги, а потом сказал Наде, что если и соглашусь заменить Васю, то никак не хочу приближать его конец.