Прощение славянки

Хотите, Александр Борисович, со мной поехать?

– Я сейчас свои бумаги должен в порядок привести. А потом с тобой встретимся. Следующий допрос, думаю, тоже плодотворным будет.

– Если их рвение не иссякнет, то точно!

Огородников пошел к двери, обернулся на мгновение, добрая улыбка осветила его лицо. Он стеснительно добавил:

– А мы с Олей уже назначили число, когда расписываться будем.

– Возьмешь шафером? – улыбнулся в ответ Турецкий.

– С удовольствием. Но регистрация только через два месяца будет. К тому времени, даст Бог, мы дело раскроем. Боюсь, вы не станете столько ждать.

– Ничего, может, новое возникнет, – оптимистично предположил Турецкий.

Огородников вышел, звук его шагов гулко разносился по пустому коридору.

Минут пять Турецкий перечитывал протокол допроса Зябцевой Любови Алексеевны. В коридоре по-прежнему было тихо, вдруг чьи-то быстрые шаги нарушили тишину коридора. Открылись соседние двери, оттуда кто-то вышел, послышались взволнованные голоса. Захлопали двери, оживление в коридоре привлекло внимание Турецкого, и он тоже вышел. Мимо пробегал майор, Турецкий остановил его:

– Что случилось?

– В Огородникова стреляли… – крикнул тот на ходу и побежал дальше к лестнице.

Турецкий быстро запер комнату и, не одеваясь, тоже побежал к выходу.

На улице, рядом с прокуратурой, на тротуаре неподвижно лежала знакомая фигура. Фуражка откатилась к колесу машины, рядом с головой на белом снегу расплылась лужа крови. Несколько человек склонилось над Огородниковым, кто-то держал его руку в своей. Потом осторожно опустил ее на снег.

– Пульс не прощупывается… – растерянно произнес он.

– «Скорая» уже едет, – послышался чей-то голос. Действительно, в конце улицы показалась машина «скорой помощи».

Турецкий склонился над Огородниковым и увидел маленькую аккуратную дырочку точно посередине лба. Светлые волосы Огородникова окрасились в красный цвет. Глаза безжизненно смотрели в нависшее свинцовое небо. Горло Турецкого перехватило как железным обручем, он закашлялся, чтобы снять спазм. Он уже ничем не мог помочь другу. Увидев рядом с собой знакомое лицо молоденького сержанта, который не скрывал слез и даже не пытался их вытереть, Александр Борисович жестким голосом приказал:

– Дуй за фотоаппаратом! Быстро!

У того мгновенно высохли слезы, он понимающе кивнул и бросился вверх по ступенькам. «Скорая» подъехала, врачи склонились над телом Огородникова.

– Умер, – констатировал очевидный факт один из врачей.

Прибежал сержант, Турецкий попросил всех расступиться, сделал несколько снимков.