Прощение славянки

Сочувствовал ей и ее семье и всегда старался подбодрить. Вера подозревала, что смерть Славского была подстроена. Ее натолкнул на эту мысль факт пропажи акта экспертизы. Она помогала проводить ее и уже тогда поняла, что дело это криминальное. Но Славский велел пока молчать. Их дело маленькое – провести экспертизу, отдать акт органам. Но ее беспокоили тревожные предчувствия. На следующий день после гибели Славского к ней в бюро зашли двое – предчувствие не обмануло ее. Разговор был короткий. Она делает новое заключение по факту гибели Груздева и Жбанова. Причина их смерти была ей предъявлена на листах бумаги, оформлена по всем правилам, как и следует по нормам. Кто-то знающий поработал добросовестно, ей оставалось только поставить свою подпись. Сначала Вера, хотя и испытывала безотчетный страх, отказалась подписывать фальсификацию. Но тип с бычьей шеей и круглым бритым затылком, сверля ее взглядом жестких и узких глаз, отчеканил:

– На электричке ездишь? Поздно возвращаешься? Шансы вернуться домой неискалеченной у тебя нулевые. Мать твоя загнется, если на отца случайно железная балка свалится. Кто ее с твоим братом кормить будет? На какие бабки инсулин покупать станете? И вообще, кто ее за так в съемном доме держать будет? Всех на мороз с вашим убогим тряпьем хозяин живо выставит. Возможности у нас большие.

Вера от ужаса расплакалась.

– Ладно, не реви. И на твоей улице будет праздник. Давай лучше читай, запоминай, что написала и будешь подписывать. Вечером заглянем."

"Они ушли так же тихо, как и явились. Вере действительно стало очень страшно. Она могла позвонить в милицию, сообщить об угрозах. Но кто знает, не последует ли за этим расправа над ее семьей? Допустим, милиция захватит этих двоих, когда они придут к ней за ложным актом экспертизы. Но ведь никто не знает, сколько их на самом деле. Если они нагло требуют фальсифицированных документов, значит, за ними стоит кто-то еще более могущественный, чем мэр? И этот кто-то очень уверен в собственной безнаказанности. Вера знала о череде смерти четверых предшественников Груздева, она тогда только начала работать в бюро, и Славский подключил ее, как свою ассистентку, к проведению экспертиз. Он пару раз обмолвился о том, что завидная регулярность, с которой так плачевно заканчивается жизнь мэров, вызывает у него подозрение. Но это дело следствия, а его – указать причину смерти. Вера и без него чувствовала, что здесь пахнет преступлениями. И вот теперь от того, какое она подпишет заключение – первое или второе, – зависит ее жизнь и ее семьи. И посоветоваться было не с кем. Она до вечера металась по кабинетику, не в силах решить, что же делать. Это был самый страшный день в ее жизни. Вечером, как и обещали, явились эти двое.