Прости, я тебе изменил (СИ)

— У тебя все еще есть чувства к нему?

Я пришла в растерянность и не сразу сообразила, был ли это вопрос или мама озвучила свои мысли. Как бы там ни было, меня передернуло.

— Да, господи, нет никаких чувств уже давно, — прыснула я со смеху, изобразив на лице подобие улыбки.

Судя по многозначительному выражению лица, маме было что еще сказать, но она решила дать мне передышку:

— Ладно, проехали.

Мама сидела на пушистом ковре, строила с Глебом пирамидку из разноцветных формочек. Сначала он закладывал ""фундамент"", затем мама присоединялась к строительству. Сын в какой-то момент рассмеялся, балакая что-то на своем.

Задорно так, будто понимал всю ситуацию, и она казалась ему до того смешной.

Я принялась за глажку белья и не могла не заметить, как притихла мама.

— Па-бап! — воскликнул Глеб, передавая ей красное колечко.

— Бабуль, ты чего? — позвала я ее. — Глеб говорит, твоя очередь строить пирамидку.

Она моргнула, приняла колечко из его рук и поцеловала любимого внука в волосы.

— Алён, а ты уже задумывалась о том, что будет, если Макар узнает? — вкрадчиво спросила мама, кивнув на Глеба.

В груди точно пружина сжалась.

— Нет, не задумывалась, и думать даже не хочу, — холодно отозвалась я.

Соврала.

Думала, конечно. Множество раз. Но всякий раз воображение подбрасывало мне леденящие душу картинки. Я представляла себе Макара, оскорбляющего меня последними словами. И жалеющего, что я не сделала аборт. Уж явно понимания и радости от него ждать не стоит.

Так что нет. Даже под угрозой смерти я не подумаю рассказать Макару о Глебе.

Перебор, конечно. Но в данный момент я чувствую именно так. Пока сложно загадывать.

Удрученность и разочарование волнами нахлынули на меня.

Сердце забарабанило за ребрами, горло сжалось в спазмах, как перед панической атакой.

Чтобы не пугать и не расстраивать маму лишний раз, я выключила утюг и отправилась в ванную. Тут же бросилась к раковине, включила ледяную воду, набрала в ладони и окунула в них лицо, желая прогнать из головы непрошеные мысли. Холодом обожгло кожу, мурашки атаковали все тело, однако это нисколько не поспособствовало ни просветлению разума, ни успокоению.

Нет, головой-то я понимала, что нельзя так поступать с Глебом... Когда он подрастет, начнутся вопросы, которых мне не избежать.

Ну не буду же я выдумывать легенды о том, что его папочка — космонавт, отправившийся исполнить важную спасательную миссию... или что-то в этом духе. Глеб имеет право знать правду. Он имеет право познакомиться со своим биологическим отцом, каким бы говнюком безответственным он ни был, но сердце ныло от одной только мысли об их знакомстве... Страшно... страшно даже думать о нем.

Внезапно я различила звонок домофона. Выключила воду и прислушалась к маминому голосу.

Бесполезно.