Прости, я тебе изменил (СИ)

Если у меня в запасе имеется одна попытка, я ни за что ее не провалю. Я сделаю все, что от меня требуется. Даю слово, — заверил он, растопив ее сердечко, и перевел на меня проникновенный взгляд. От него прожилки завибрировали. — Аль, могу пообещать, что Глеб не разочаруется во мне. Мне дан последний шанс на обретение смысла жизни. Глупо его упускать. Да, я понимаю, назад ничего не вернуть, ошибки не исправить. Вряд ли я заслуживаю твоего прощения, и...

— Ты прав, не заслуживаешь ты прощения, — оборвала я Макара, но это нисколько не сбило его с мысли, он был словно запрограммирован.

— Я это осознаю, и не пытаюсь как-то оспорить, — отчеканил он и тотчас нахмурился. Огонь в его глазах погас, словно невидимая волна потушила разгорающееся пламя, — Но не лишай меня возможности видеться с Глебом. Не лишай меня последнего шанса. Я имею право стать частью его жизни вне зависимости от того, насколько сильно ты меня презираешь.

Мне тошно.

Очевидно, он думает, что после всех этих слов я должна оттаять и душой, и сердцем.

— Макар, — прочистила я горло от хрипоты, а мама воспользовалась возникшей заминкой:

— Ну вот и славно! — отозвалась она припеваючи и встала между мной и Макаром.

— Спрашиваете! Конечно, хочу, если позволите, — расплылся Макар в лучистой улыбке.

Присмотрелась к нему и зависла снова.

В выражении его лица я разглядела что-то похожее на волнующий трепет. Макар был чрезмерно взволнован, когда протягивал руки к Глебу.

С отвисшей челюстью, я наблюдала за тем, как волнение его усилилось, стоило ему взять сына на руки. Так аккуратно, будто он был сделан из ультратонкого стекла. Громов прижал его к груди, носом в волосах зарылся, а потом нашел меня взглядом и едва заметно улыбнулся.

Меня пробрало до мурашек. Забеспокоилась, тогда как Макара уже отпустило волнение. На его место пришло облегчение.

А потом тяжелая волна беспокойства отступила, скатываясь по телу вниз вслед за мурашками.

— Здравствуй, малыш, — произнес Макар. — Ты не представляешь, как я рад нашему знакомству.

Неожиданно для самой себя я громко цыкнула. Понятия не имею, что нашло на меня."

"Мама насупилась, схватила меня за руку, отвела в комнату и буквально прижала к стене.

— Да не будь ты такой брюзгой. Для него все это в новинку. Дай ему хотя бы свыкнуться с ролью отца, — отчитала она меня и тут же побежала обратно в коридор.

С ролью отца... Боюсь, он не потянет эту роль.

Я слышала, как мама предложила Макару пройти в кухню, но прежде он зачем-то выходил на площадку.

Пока они разговаривали по душам, попивая чаек, я неподвижно сидела в кресле. Размышляла, прислушиваясь к их голосам, к непонятным жужжаниям и гудениям, к звонкому балаканью сына, и бросалась от одной крайности к другой.