Прости, я тебе изменил (СИ)

Вот только теперь он ассоциировался у меня с запахом предательства.

— С этим вряд ли можно поспорить, — проронил он с легкой улыбкой на лице.

И такое ощущение, что он ответил не на мою реплику, а на какие-то свои мысли... Ну никак не вязался такой ответ с его довольным улыбальником.

Макар продолжал завороженно смотреть на меня, внимательно изучая мой профиль, разглядывая всю с ног до головы, словно я представляла собой редчайший экспонат.

Находиться под этим блуждающим взглядом было не столько дискомфортно, сколько противно.

— Ты сильно изменилась, Аль. Тебе очень идут длинные волосы, — с каким же восторгом он это произнес.

— Спасибо, — коротко отделалась я, мысленно проклиная чертов лифт, застрявший на пятнадцатом этаже.

Макар стоял над душой, нервируя меня своим тяжким присутствием. Я позволила себе взглянуть на него одним глазком.

Что с ним?

Он будто завис где-то в прострации. Молчал. Просто пялился на меня и шумно дышал отчего-то. Мыслями он определенно пребывал где-то не здесь."

"По мере того, как зрачки его все больше и больше вытесняли собой серо-зеленую бездну, я все больше и больше ощущала внутреннее давление. Раздражение.

И в какой-то момент его окончательно потемневший взгляд сполз на мои губы, подкрашенные блеском. Макар туго сглотнул, дернув кадыком.

Ну все...

— Прошу прощения, Макар Дмитриевич, а разве вам не нужно произносить речь? — важно намекнула ему, чтобы он уже пришел в себя и поскорее проваливал.

Повел головой чуть вправо, а затем чуть влево.

— Нужно, но... кажется, я забыл все слова.

Он тряхнул головой, сбрасывая с себя легкий морок. И вот передо мной уже стоял человек с вполне себе серьезным видом важного начальника.

— Что ты здесь делаешь? Неужели ты...

— Да, я работаю в компании Дмитрия Борисовича! — настырно перебила его, гордо расправив плечи.

Макар сложил руки на могучей груди и, хмыкнув задумчиво, потер пальцами челюсть.

— Выходит, теперь ты работаешь на меня.

— Сильно сомневаюсь, — огрызнулась, отчего Макар вновь расплылся в мальчишеской улыбке и склонился ко мне непозволительно близко, вторгся в мое личное пространство.

— Обожаю, когда ты так делаешь.

Ощутив его горячие дыхание на своем лице, я уклонилась от него.

— М? — вопросительно вздернула бровь.

— Морщишь нос, когда сердишься.

Ничего не понимала.

Это беспринципный мудак точно мне изменил и выставил меня во всем виноватой? Или я все это себе выдумала?

Просто складывалось такое впечатление, что Макар принимает меня за дуру, у которой амнезия или запущенная форма шизофрении.

Нет, Макар, я все помню, и с головой у меня все в полном порядке, а вот ты точно мозги свои где-то растерял, раз посмел ко мне подойти и как ни в чем не бывало нести подобную ахинею.