Прости меня, если сможешь

А ты, Лиза, размазня — дом, детишки…

Я слишком долго переваривала это, молчание затянулось, Мэтт не уходил, но смотрел куда-то в сторону. Было обидно и горько, но я затолкала это разочарование поглубже и произнесла, разбивая неловкую тишину:

— Как знаешь, — и даже плечами пожала, постаравшись вложить в этот жест максимум равнодушия. — И правда, я могу ведь просто оставить тебе наработки и теоретическую выкладку по проклятию. Обратишься в любую клинику заграницей, с этой информацией тебе и без меня помогут.

Мэтт как-то неопределенно кивнул.

— Ладно, — продолжила я. — Новости, конечно, прекрасные («и секс был ничего так», — оскорбленно-ядовитое фырчание я проглотила), но я ужасно спать хочу.

— Спи, — кивнул Мэтт и приподнялся, готовясь встать и уйти.

Я почти позволила ему это сделать, но в последний момент не выдержала и перехватила за запястье.

— Может останешься? Холодно. — А чтобы просьба не звучала совсем жалко, я добавила с усмешкой: — И постель твою мне завтра лень перестилать, раз уж сюда пришел.

Мэтт хмыкнул, но на удивление подчинился. Мы повозились, устраиваясь, и я, проваливаясь в сон думала о том, как это странно, обнимать его сейчас, после той пропасти, что пролегла между нами. Но мне просто хотелось. Напоследок.

Глава 12

МэттЯ проснулся необычно рано. Наверное, если бы будильник не пал вчера в неравной битве, он показывал бы часов пять-шесть, не больше. Лиза еще спала, на боку, сжав в объятиях угол одеяла, и мне были видны темные волосы, разметавшиеся по подушке, нежная линия щеки и длинные ресницы, шея, округлое плечико и белая кожа спины. До одури хотелось прижаться к ней губами, поцеловать, оставить след. А лучше просто сгрести эту невыносимую девицу в охапку и не отпускать. Но решение было принято, и отступать в мои намерения не входило."

"Визит Беллы открыл мне глаза. Просто глядя на эту женщину — привлекательную, интересную, пусть привычную, но по-хорошему привычную, я думал только о той, которая неделю назад стонала и кричала подо мной, которую последнюю неделю мне хотелось попеременно то выгнать, то придушить, которая жаловалась на кухне ласке о том, что скучает по мне. Я не знал, что это было — правда или умелая ложь. Может быть, она почувствовала мое присутствие, как чувствовала тогда в ванной, и выдала этот спектакль. В конце концов, она обвела вокруг пальца высшие полицейские чины и всю систему государственной безопасности вместе взятую, что ей какой-то там бывший архитектор — на один зуб.

Я мог сколько угодно ее желать, но откуда мне было знать, что я желаю ее, а не созданный для меня и тщательно поддерживаемый образ? Может, и в ее признании была манипуляция? Она сказала это тогда, когда посчитала нужным, чтобы надавить на одной ей известные точки, и ведь успешно же.