Прости меня, если сможешь

То, что вы получаете свободу, говорит о том, что вы — абсолютно чисты перед законом, несмотря на то, кем были ваши родичи и каких взглядов они придерживались. Это сильный эмоциональный посыл. Я уверен, что он способен окончательно качнуть чашу весов в нашу сторону. Продемонстрировать людям, что те, кого они считают темными, не зло во плоти…

Он подался вперед, опершись локтями на столешницу.

— Ну, а со стороны государства я обещаю обеспечить вашу защиту после освобождения. И если вдруг остатки Сопротивления попытаются причинить вам вред, мы разделаемся с ними раз и навсегда.

Лиза молчала, глядя в чашку перед собой. Что творилось в этой голове сейчас? Неужели она всерьез обдумывает такую возможность? Это не твоя забота, темная, ловить бывших сослуживцев! Брось!

— Что думаешь, Мэтт? — кажется, Томас решил привлечь меня в качестве моральной поддержки, но я вынужден был его разочаровать и честно ответить:

— Дурацкая затея."

"— Предлагаешь освободить мисс Миллс так же, как и других? Без шума и гама? Знаешь, что мне сказали, когда я предложил в свою очередь приставить слежку за каждым из освобожденных, а лучше — полноценную охрану? Мне сказали, что я идиот. И государственные ресурсы на это не рассчитаны. И что хватит с меня и того, что моя программа в принципе внедрена и поддерживается. А за то, что происходит с темными после освобождения, государство ответственности уже не несет. Поиски уцелевших темных ведутся, но круглосуточная охрана освобожденных это уже перебор.

Он скривился, как от зубной боли, и было ясно, что этот пересказ еще значительно смягчен.

— На условиях, которые я озвучил, я могу требовать защиту для мисс Миллс. Потому что она внесет значительный вклад в развитие программы. Так что… — Хорошенькие условия — подставиться под удар. — Но ведь она сама!..

— А ты и рад стараться. — Том задохнулся от возмущения, а я упрямо продолжил: — И вообще, Лиза все равно собирается уехать из страны. Уж до самолета я ее как-нибудь уберегу.

— А где гарантии того, что заграницу они не сунутся, а? Мы вообще-то имеем дело с фанатиками! Я открыл, было, рот, но меня перебил голос Лизы: — Я согласна.

ЛизаСонное утро, начавшееся кое-как. Мэтт в моей постели. Он вставал осторожно, кажется, не хотел меня будить, но я все равно проснулась и молча наблюдала, как он натягивает брюки — сухое жилистое тело, отлично прорисованные мышцы, яркие царапины на светлой коже, при виде которых внутри удовлетворенно ворчали какие-то древние собственнические инстинкты. Рыжая лохматая голова, собранное, но все равно сонное лицо. Что уж, настолько не терпится от меня избавиться, что поднялся ни свет ни заря?

Мысль была как-то неприятной и… неправильной. Может и стоило так думать, но не получалось. Мы оба молчали.