Противостояние

— Это был я! Вместо того, чтобы наказать их за попытку обстрелять мой корабль, я дал им шанс жить и развиваться. Но теперь вижу, что это была ошибка, — я окончил речь, наблюдая за реакцией немцев. Все трое немцев были потрясены.

Прошла пара минут, прежде чем Дитрих заговорил:

— Об этом не знал никто — даже Ганс! — что мой предок видел парусный корабль.

Король выдержал короткую паузу:

— Но это ничего не меняет, на Земле может быть лишь одна империя или королевство — Дойчей. Моя армия многочисленна, мои пушки больше твоих в десять раз, скоро они прибудут. Одного выстрела хватит, чтобы снести половину твоего города. Я повторяю свое предложение — принеси клятву верности и прими остальные условия, будете жить.

— Ты закончил? — вежливо поинтересовался, едва Ната перевела слова Дитриха.

Получив утвердительный ответ, произнес:

— А я повторяю свое предложение: мы можем забыть обиды и жить в мире, торговать, обмениваться знаниями. Я не претендую на земли за пределами своего города к северу — для наглядности показал направление. — Всё, что южнее и западнее города, — мое. В твою сторону, — снова жест рукой, — земли простираются так далеко, что даже верхом не проедешь за три месяца. Живи и развивайся, не вздумай воевать со мной. Если ты ещё не усвоил урок, мальчишка, получишь от меня такую трепку, что станешь молить о пощаде. Не веди своих солдат на смерть! Если не уйдете отсюда — все вы умрете. Если завтра к вечеру твои воины останутся здесь, я возьмусь за тебя серьезно. Подумай: стоит ли тебе посылать своих воинов на смерть, у тебя смелые, хорошие воины, не отбирай у них жизнь.

Последняя фраза была сказана для Ганса. Дитрих начал кипятиться, но я его остановил жестом:

— Я всё сказал: если завтра к вечеру твои воины будут здесь — я знаю, что мне делать. Прощай, мальчик!

— Уходим, — скомандовал своим людям, поворачиваясь спиной к немцам. Было немного ссыкотно, но следовало сделать именно так: показать, что я не боюсь удара в спину. Размеренным шагом двинулся в сторону крепости, чувствуя, как меня буравят взглядами."

"Этот раунд я выиграл: Дитрих будет в бешенстве, скорее всего, предпримет ночную атаку или даже не будет дожидаться ночи. Ганс обязательно растрезвонит содержание нашего разговора, задумается сам, адекватен его монарх или нет. Пусть не сейчас, но со временем червь сомнения будет точить его сильнее и сильнее, пока он не примет решение выбрать правильную сторону. Может, я и ошибаюсь, но в любом случае я ничего не теряю. Покажи я слабину — Дитрих не изменил бы своих планов. На его лице написано, что он никого, кроме Дойчей, за людей не считает. ""Нацистский ублюдок! Угораздило твоего Адольфа попасть сюда, а не на Нюрнбергский процесс.