Противостояние

Не дожидаясь ответа сына, продолжил: — Найди десять падших грешниц в городе. Можешь забрать из любой харчевни, сославшись на указание императора. Вместе с воинами доставь этих женщин общине Сан-Техе в дар от меня. Пообещай им в десять раз больше, если мужчины, все до едина, придут в Максель, у меня есть работа для них.

— Отец, да они работать не умеют, только жить в грехе да убивать, и разговаривают, как новорожденные младенцы. Какую работу им можно поручить? — недоуменно возразил Синод, избегая смотреть Патриарху в глаза.

— Делай, что я говорю, — голос Патриарха зазвенел медью, — что они могут, известно хорошо. С Божьей помощью направлю их на тот путь, что принесет нам славу.

— Слушаюсь, отец! — Синод встал. — Могу я узнать твой план и Божий промысел?

— Я направлю их в Берлин, чтобы они вступили в войско еретика Макса Са…

— Отец, это ошибка, — перебил Патриарха Синод, — каждый из диких стоит трех наших лучших воинов, зачем усиливать его войско?

— Данк, если он перебьет меня ещё раз, заткни ему рот тряпкой! — сверкнул глазами Патриарх, приподнимаясь в кровати. Великан кивнул головой, угрожающе надвинувшись на Синода.

— Ты никогда не думаешь головой, — разочарованно протянул Никон, — я не собираюсь усиливать нашего врага. Дикие войдут в Берлин и в его армию с одной целью — убить еретика Макса Са.

— Отец, прости, я неверно понял. Только дикие не любят выполнять указания, как ты их заставишь согласиться?

— Мы дадим им женщин сейчас и пообещаем— ещё больше в будущем. Не думаю, что после выполнения своей работы они смогут уйти из Берлина живыми. Мы ничего не теряем, сын мой.

— А если он не захочет с ними связываться?

Никон задумался: такой риск существовал, но, с другой стороны, после сражений с немцами Макс Са должен радоваться каждому новому воину. Его силы тоже не бесконечны, гонец говорил о больших потерях в армии Берлина.

— На всё воля Бога, мы и так враги. Если план не сработает — значит, так было предопределено Господом. А теперь иди готовиться в путь и собирай женщин по харчевням. Предпочитай рослых, чтобы сразу не умерли: дикие охочи до женщин.

Отпустив сына, Никон задумался: два плана действий. Даже при неудаче одного остается второй.

— Господи, на всё Воля Твоя, не дай победить еретику, защити и прикрой нас Своей Дланью, — закончив молиться, Патриарх уснул, аки младенец, с чистой совестью. Не может мучить совесть того, кто испытывал наслаждение при виде заживо горящих людей, — получая греховное удовольствие, не данное ему испытать с женщиной.

* * *Дитрих метался по тронному залу королевского дворца в Регенсбурге. Прошло два месяца с момента позорного бегства, но не проходило и дня, чтобы он не вспоминал о том дне. Продлись та погоня на полчаса, этот император Русов со странным именем догнал бы его.