Противостояние

Не может такое количество людей просто так исчезнуть, если только не попало в шторм посреди открытого моря.

""Моря или океана"", — вздохнул чуть слышно. Слово «океан» ударило мне в голову, вызывая ассоциации, что я рядом с чем-то очень важным. Откинув шкуру, встал, вглядываясь в темень ночи.

«Океан!..» — снова прошелестело в мозгу, почему это слово меня так взволновало? Я чувствовал, что океан имеет значение, что не просто так это слово так назойливо бьется в моей голове.

Вспомнил, что как-то даже планировал пересечь Атлантический океан, чтобы попытаться найти на американском континенте кукурузу, картофель и другие овощи. Нет, это не то, было ещё что-то, связанное с океаном… Чувствуя, что мысль ускользает, опустился на свое место, накидывая шкуру. И в этот момент меня осенило: я отчетливо вспомнил разговор с американцами в самом начале нашего освоения моря.

— Сэр, вы считаете, что Бермудский треугольник — это дверь из нашего мира в этот?

— Другого объяснения вашему появлению здесь не вижу, Герман.

— Сэр, если это дверь, она должна открываться в обе стороны….

С моих плеч свалилась огромная тяжесть, не дававшая мне покоя все это время: Тиландер был слишком опытным моряком, чтобы погубить корабль и экипаж. Осознав, что сигнал Санчо оказался ложным, понимая, что меня, скорее всего, уже нет в живых, он мог предпринять попытку «выйти в дверь» Бермудского треугольника. Но не для того, чтобы вернуться в свое время, а чтобы попытаться попасть в Максель до моего отлета на звездолете, чтобы предупредить меня об опасности.

Мы с ним это обсуждали, предполагая такую возможность, после обнаружения профессора Александрова и сотрудников ЦРУ. Почти одновременно попав в аномалию, в нашем мире они оказались разделенными годами.

Всё это казалось фантастикой, но в моей жизни и без того много моментов, когда мне казалось, что меня оберегает сам Господь. В любом случае было куда приятнее думать, что мои друзья живы и находятся в другом временнóм пространстве. Это оставляло мне призрачную надежду найти их, как только разделаюсь с сатанистами, захватившими мой народ и трон."

"Сон пришел быстро, стоило мне подумать, что мои сыновья и друзья могут быть живы. Во сне я видел их: вспыльчивого Мала, великана Урра, улыбчивого Лайтфута и серьезного Тиландера. И только Бера и Санчо не увидел, хотя любил их никак не меньше, если не больше родных сыновей.

«Санчо, сынок, отзовись!» — импульс такой силы, что на минуту я даже забыл дышать, пытаясь справиться с болью. Где-то недалеко Панса, получив мое сообщение, ретранслировал его дальше, вложив в него всю свою неандертальскую ментальную силу.

Глава 25.