Противостояние

Ворвавшись внутрь, конники на мгновение опешили, видя трупы своих сородичей. Командовал кавалерией мужчина сорока лет: его лицо исказилось, он отдал команду и пришпорил коня, стараясь выбраться из ловушки. Но пешая масса отряда, добежавшая до стены, двумя ручьями стала вливаться внутрь, заполняя всё пространство. Конское ржанье, крики людей, пыль, поднятая лошадьми — всё смешалось, создавая хаос. Подняв шест с куском ткани, я подал сигнал: несколько секунд спустя с грохотом упали решетки, закрывая ловушку.

— Нарм, огонь! — перекричал шум и крики людей."

"Пушка рявкнула, посылая смертоносные куски металла в гущу человеческого столпотворения. С некоторым интервалом прогрохотало еще три выстрела. Выстрел четвертой пушки был сигналом для лучников и арбалетчиков: они высунулись из укрытий. С трех сторон понеслись стрелы и арбалетные болты, находя цель. Выстрелы артиллерии на мгновение дезориентировали врага: отчаянно ржали раненые лошади. Крики, стоны людей слились в один многоголосый шум. Пушечные выстрелы проложили просеки в толпе. Но в основном вражеские воины были ранены, многие снова поднимались на ноги.

В бой вступили лучники и арбалетчики, находившиеся на стене. Послышались ружейные выстрелы: оправившиеся от неожиданности воины Ганса пытались организовать отпор. Надо отдать должное немцам: находясь в окружении и расстреливаемые со всех сторон, они смело атаковали баррикады, пытаясь прорваться между двумя из них. Но здесь находились копейщики, встречавшие врага длинными копьями. Несколько всадников пало, напоровшись на острия копий.

Перезарядившиеся арбалетчики произвели второй залп, стреляя уже прицельно. Из порядка двадцати всадников только один еще оставался верхом, стараясь организовать сопротивление. Изрядно поредевшее количество врагов по его команде сгруппировалось «черепахой». Уцелевшие лучники врага периодически посылали стрелы в сторону моих воинов. На мгновение стена щитов распалась, и около семи мужчин произвели выстрелы из ружья, окутавшись клубами белого дыма. По всей площади лежали убитые и раненные: на ногах осталась меньше трети от общего числа врагов. Удивительно, но всадник не был даже ранен, непрерывно гарцуя на лощади.

С каждой минутой положение немцев становилось безнадежным: стрелы находили незащищенные части тела, а тяжелые арбалетные болты с глухим стуком входили в тела, пробивая доспехи.

Я поднял свой шест над баррикадой, размахивая им: это был сигнал к прекращению огня. В наступившей тишине, отчетливо проорал, обращаясь к немцам:

— Аufgebt! — слово заучивал несколько минут под контролем Наты.

— Nie! — прилетело в ответ из уст всадника. Снова взмахнув своим полотнищем на шесте, возобновил обстрел. Один за другим падали немцы, но всадник оставался цел.