Противотанкист. Книга 4. Минометчики

— А кто круче, берсерки или барбудосы?

— Барбудос. — На автомате поправил я его, но это прозвучало как ответ, на поставленный вопрос.

— Тогда Коля, ты настоящий барбудос.

— Спасибо Федя, ты тоже. — А вот кубинским революционером меня тут ещё никто не называл. Хотя сам виноват, нечего раскидываться, всякими непонятными словами."

"Так за разговором мы и дошли до того места, откуда всё началось. Подобрав свой тетешник, убираю его в кобуру и подхожу к Коваленко.

— Здорова Степаныч! А где твои бойцы?

— Давно не виделись, товарищ сержант. А бойцы мои вон, в окопе.

— Спят, что ли?

— Ага, вечным сном. Еле дотащил.

— Ну, извини.

— Ты-то тут причём, Николай. Война.

— Да-а. Война. Как хоть их звали?

— Мишка Иванов из Москвы. А Андрюха Казанец тот, что с родинкой — из Подмосковья.

— Жалко, молодые совсем. Помянем?

— Это можно, — пулемётчик достаёт свою флягу и пускает по кругу. Сделав по глотку, присаживаемся на дно траншеи и закуриваем.

— Я тут с ближних фрицев трофеи добыл, эти-то точно твои, Николай, так что забирайте. Вон они, в отнорке.

— Раз мои, глянем. — Так, что у нас здесь? Винтовки, пара люгеров, МП-40, гранаты, и так по мелочи, обвес, амуниция. Пистолеты раздаю «подельникам», эмпэху вместе с боезапасом забираю себе. Прихватываю пару яиц, флягу с чем-то пахучим и всё. Потом что-то себе выбирает Федя, грузим всё в вещмешок и собираемся в путь-дорогу.

— Степаныч, а ты что, тут совсем один остаёшься? А то мы на батарею.

— Пришлют кого-нибудь, не впервой.

— С твоими помочь?

— Не надо, списки ещё не составили. А если меня убьют, кто про бойцов расскажет? Да и фрицы их из траншеи всё равно выбросят, так что не тратьте время. Прощевайте.

— И тебе не хворать. Бывай.

Забираю из дзота свой трофейный карабин, беру лом и, перевалившись через бруствер, выбираемся из траншеи. Всё-таки оружие должно быть проверено в бою, да и хороший ломик на помойке не валяется. Лишнее вооружение и боеприпасы в вещмешке на горбу у Феди, ну а я просто иду себе ломом подпоясанный. Чтобы прикрыться высоткой от глаз возможных наблюдателей, забираем немного влево. Лучше я сделаю крюк, и приду усталый, но живой, чем быстрый и мёртвый.

Оказалось, что и кривой путь не есть самый безопасный. Шагах в сорока от небольшого окопчика нашей пехоты, нас окликнули.

— Стой. Кто идёт? Пароль.

— Миномётчики. Возвращаемся на батарею. — Чисто на автомате отвечаю я, не сбавляя шага.

— Стой! Стрелять буду! — И звук взводимого затвора. А сразу за ним выстрел. Грёбаный Экибастуз!.. Царица полей… Да они там что, охренели совсем? — Падаем на землю и расползаемся по укрытиям. Федя заползает в небольшую ложбинку, а я за бугорок и продолжаю переговоры.

— Эй, придурок! Прекращай палить. Вы тут в тылу совсем охренели? — Бах!

— Врёшь, не возьмёшь! Фашист переодетый. — И снова.