Противотанкист. Книга 4. Минометчики

А когда разогрели остывший чай на костерке, и стали пить его вприкуску с комковым сахаром, оказалось, что жизнь-то налаживается. Продрогшее во сне тело, стало отогреваться изнутри. И в этом был высший кайф. Один только Рафик продолжал возмущаться.

— Сколько можно есть этот пшено? Это Гусев и Лебедев хорошо, клюй да клюй. А моя, мясо хочет. Вах, сейчас бы барашка, я бы такой шашлик-машлик сьделал, с пальцами бы съели.

— Не расстраивайся Махмуд, вот придём в Германию, будет тебе барашка. Их там много по фольваркам хрюкает. — Подкалывает его Федя.

— Э, если хрюкает, это не барашка, это свинья. Мине как правоверному мусульманину нельзя, грязное животное.

— А вот буквально два дня назад, один правоверный так свиное сало жрал, что аж за ушами трещало. — Констатирует факт Макар. — И не говори, что ты поверил, будто это мясо белого медведя.

— Так ночью можна, аллах не видит.

— Вообще-то это в обед было, и сидели мы возле костра. — Вспоминает подробности Вася."

"— Э, Махмуд такой маленький, а аллах так высоко. Может, не заметит? А? — с надеждой в голосе произносит нацмен.

— И не надейся Рафик. Аллах всё видит. Не попасть тебе в сад с гуриями. И пойдёшь ты налево. Как все грешники. — Вгоняю я последний гвоздь в крышку.

— Ай, горе мне, — начинает причитать Махмуд, но делает это как-то показушно, скорее на потеху публике, чем взаправду. Да уж, как говорила одна дама приятной наружности. Из него такой же правоверный, «как из Промакашки скрипач». Только тут я заметил, что послушать байки, ближе к огню стянулся весь наш взвод. До этого народ кооперировался по своим отделениям, а поев, стали собираться в одном месте. Не жалко, но один шальной снаряд, или мина, и всё, писец котёнку. Больших потерь не избежать. А с другой стороны, люди не так давно были на волосок от смерти, и эмоциональная разрядка нужна как воздух. В общем как обычно, авось рулит, и кому суждено быть повешенным, тот не утонет.

— А разве «наркомовские» у нас в роте, по два раза в день дают? — негромко спрашиваю я у Феди.

— Нет, конечно, обычно вечером, но вчера не выдавали, вот сегодня и двойная норма.

— Ясно всё. Где-то надо на ночлег устраиваться. А не сходить ли нам на свои старые позиции? Там всё-таки землянки, всё лучше, чем на свежем воздухе.

— Это надо с командиром роты посоветоваться, может, отпустит по очереди.

— Ладно, схожу, только ещё посижу чутка.

А насладиться спокойным вечером, нам немцы не дали. Точнее сначала в сторону Слизнево полетели наши трёхдюймовые снаряды. А спустя пять минут фрицы ответили. Как по высоте, так и по нашей старой огневой. А потом перенесли огонь на опушку леса и окопчики пехоты. Как только началась артиллерийская перестрелка, батарею подняли в ружьё. Второй взвод остался на огневых, а наш выдвинулся по оврагу ближе к переднему краю.