Провинциал. Книга 3 (СИ)

Дело отчётливо запахло керосином, как любила выражаться его давно покойная бабуля.

— Точно не скажу, — Пётр Сергеевич, действительно, не был уверен ни в чём, — думаю, это история со Строцци нам аукается.

— Думаешь, Строцци? — переспросил его собеседник, потом, по стариковски покряхтев в трубку, продолжил, — если это они, то всё очень плохо…

— А что они могут? — поинтересовался Пётр Сергеевич.

— Они могут многое, — донёсся до Овечкина встревоженный голос, — например, обратиться к своим мафиози, оплатить им услуги, и просто подождать, пока им принесут наши головы…

— Обнадежил ты меня. Пал Григорич, — вздохнул Овечкин.

— Ты меня здорово озадачил этим своим известием, — признался Сирота, — теперь меня очень интересует, откуда они могли о тебе пронюхать, и что им, вообще, стало известно…

— Да я сам теряюсь в догадках, но, лошадиная голова то мне не привиделась…

— В том-то и дело, Петенька, в том-то и дело, — тихий голос собеседника шелестел в трубке, словно лист, гонимый ветром по асфальту, — и, знаешь, что, Петенька, я тебе посоветую…

— Что? — господину Овечкину действительно было до невозможности интересно, что ему посоветует этот стреляный воробей.

— Беги, Петенька, беги, — голос в трубке невесело так хохотнул, — и я тоже спрячусь, от греха… И, спасибо тебе, Петенька, за звонок…

Глава 9

Приступ

— Уфф… — я с надсадным хрипом выдохнул, отваливая в сторону тяжеленный фрагмент композитной плиты, совсем ещё недавно бывшей частью брони шагающего танка.

Осмотревшись и вслушавшись в опустившуюся на поле боя звенящую тишину, тяжело опустился на бруствер.

Вокруг дымились остовы военной техники. Где-то недалеко прозвучал одиночный взрыв. Это, наверное, огонь таки добрался до боеукладки ещё одного танка…

Позади тяжёлый бой. Запредельные физические и психические нагрузки… Но мы таки отбились.

В кармане завибрировал коммуникатор.

— Гы, — усмехнулся я, — беспокоятся, однако, переживают за меня, — и тронул сенсор ответа на вызов, — слушаю!

— Ага, живой таки, — донесся из трубки довольный голос Семёна, — а девчонки тут испереживались все…

— Экие они, нервные-то, — посетовал я, — и в меня не верят. А я, между прочим, крут немеряно!

— Ну, я спорить не буду, — крякнул Семён, — считай, в одиночку роту тяжёлых шагающих танков уделал. Кому расскажешь, не поверят…

— И не надо никому рассказывать, лишнее это, — я действительно не стремился делать свои подвиги предметом обсуждения для посторонних лиц.

— Скромняга, — гыгыкнул Прокопьич, — так что, за тобой высылать транспорт, или сам дойдёшь?

Сконцентрировавшись на своём самочувствии, я понял, что бегать, ходить и, вообще, всячески двигаться, у меня никакого желания не осталось. Да и, что уж говорить, и сил для этого уже тоже нет. Никаких.