Провинциал. Книга 3 (СИ)

Другого выхода просто нет…

Вопрос, как?

После недавнего орбитально удара, и последовавшего за ним штурма, окончившегося, кстати, неудачей, напугать осаждённых, наверное, не удастся уже ни чем.

Мало того, даже сделать вид, что есть реальная возможность создать для них ещё какую-нибудь серьёзную угрозу, не получится.

Значит, вести переговоры с позиции силы возможным, ну, никак не представляется.

А что нам тогда остаётся? А остаётся крайне невыгодная, но сейчас единственно возможная переговорная стратегия.

Это стратегия добровольных уступок. Вынужденное проявление слабости, которое еще в древности называли «жестами доброй воли», хотя все прекрасно понимали, что если бы была возможности обойтись без подобных жестов, то ею, несомненно, воспользовались бы.

В создавшейся ситуации подобным жестом доброй воли может стать снятие осады.

Сразу же после этого, покуда у осаждённых ещё не стихла радость от того, что осада снята, необходимо предлагать переговоры.

Ну и там уже торговаться, торговаться, и ещё раз торговаться…

Придётся поступиться многим, но за всё надо платить… А за допущенные просчёты и ошибки, тем более… Хотя и очень не хочется…

Господин Бояндин слегка успокоился. Путь, который может вывести из тупика найден, и Федот Мирославович, мельком глянув на часы, потянулся к коммуникатору…"

"Когда подготовка к вечернему рейду была в самом разгаре, со мной связался Семён и предложил подойти к нему, в центр управления нашей обороной.

На мой вопрос, а, зачем я там вдруг понадобился, он, действуя в своей манере, напустил тумана и так толком ничего и не объяснил.

Но однозначно намекнул на то, что будет очень и очень интересно.

Так что, для того, чтобы понять, в чём там дело, мне, всё-таки, пришлось отложить в сторону все свои дела и пройти к нему. Умеет он заинтриговать, этого не отнимешь.

В штабном бункере тихо шуршали большие лопасти вентиляторов, постоянно моргали многочисленные индикаторы, похожие на спятивших светлячков, расползшихся по стойкам с аппаратурой.

Дежурные операторы тихо обменивались короткими репликами.

Семён сидел на своём любимом вращающемся кресле и глядел на стену, увешанную информационными панелями.