Провинциал. Книга 3 (СИ)

Истер тоже молчала, хотя глаза её смеялись…

— Принесите, пожалуйста нам графин фруктового сока, — обратился я к дородной подавальщице, — и пару бокалов… — как вы поняли, я не собирался поить соком ни Бояндина, ни его юриста.

Показательно то, что ни один из них не попытался чего-либо заказать для себя. Прямо-таки, апофеоз жадности…

Когда графин с соком занял своё место на столе, я предложил всем присутствующим:

— Ну, давайте наверное приступим… — услышав эти слова, Истер извлекла из сумочки регистратор, включила его и положила на стол.

Кроме того, она положила рядом и неприметную коробочку с генератором искажающего поля, дабы исключить возможность подслушивания."

"Глядя на неё, Казимир тоже выложил на стол свой регистратор.

Судя по тому, что оба регистратора уже включены и каждое слово, сказанное за этим столом, фиксируется, можно было приступать непосредственно к переговорам. И я взял инициативу в свои руки:

— Итак, я хочу начать со своего первого требования…

— Занятно, — прокомментировал Бояндин.

При этом голос его был абсолютно бесцветным, механическим. Ну ничего, я думаю, сейчас ему придётся немного оживиться:

— Моё требование заключается в том, что я согласен вести переговоры о заключении мира между нашими родами только при условии передачи мне вот этого участка земли…

Одновременно с тем, как я произнёс эти слова, Истер аккуратно извлекла из своей папочки лист бумаги, на котором были нанесены границы участка.

Бояндин брезгливо, двумя пальцами взял бумагу за уголок и поднёс к глазам. Сконструировал возмущённую физиономию и выплюнул:

— Об этом не может быть и речи…

После чего с неприступным видом уставился в пространство за моей спиной.

Я был к этому готов. А потому, с лучезарной улыбкой поднялся с места и обратился к Истер:

— Дорогая, забирай наши девайсы, да поехали домой. Как и ожидалось, разговор не заладился, — после чего, уже повернувшись к Бояндину, продолжил, — графин сока оставляю вам, наслаждайтесь, — и протянул руку Истер, чтобы помочь ей подняться.

Бояндин открыл рот. Потом закрыл. Потом опять открыл…

Пока Истер грациозно поднималась из-за стола, он так и продолжал изображать длинную и тощую рыбу, выброшенную на сушу, и крайне возмущённую этим фактом.

— Постойте! — это его юрист сориентировался в ситуации, и, поняв, что переговоры под угрозой срыва, позволил себе проявить инициативу.

— Остановить меня может только недвусмысленно сформулированное согласие вашего нанимателя удовлетворить высказанное мною требование, — сказал я, глядя в его рыбьи глаза.

— Дайте мне пять минут! — взмолился он.

— Две, только две минуты, — я сокрушённо покачал головой, — да, кстати, время уже пошло…

Козлевич повернулся к Бояндину и буквально прорычал ему в лицо:

— Соглашайся.