Эра милосердия

Он стоял шагах в десяти от меня, и я мог бы броситься на него сзади, но Жеглов приказал: «Начинать по моей команде…»

— Фу, как вы грубо разговариваете! — задудела рядом самоходка. — А ещё совсем молодой человек, офицер наверное…

— Отойдите… — успел я сказать. А Фокс быстро обернулся назад, взгляд его метлой прошёл по залу, и я понял, что он меня зацепил. Ну и чёрт с ним, он всё равно в мышеловке — впереди Жеглов, сзади я. И мимо меня он не проскочит, это уж будьте уверены!"

"Фокс ещё стоял несколько секунд, будто раздумывая, остаться здесь или идти дальше, повернулся к самоходке и коротко, властно бросил:

— Марианна, иди сюда!

Сейчас он стоял лицом ко мне, и я видел, как поблёскивают у него на кителе золотые лучики ордена Отечественной войны.

Ну подожди, подонок! И за чужие ордена ответишь!

Самоходка рванулась к нему, забыв обо мне, обо всём на свете:

— Добрый вечер! Здравствуйте, дорогой вы наш!.. Что вы желаете?..

Фокс наклонился над телегой, словно его и впрямь интересовал её коммерческий гастроном. Он брал в руки бутылки, перебирал неторопливо коробки, а сам исподлобья присматривался к Жеглову и косил в мою сторону.

Я сообразил, что он хочет взять в руки пару бутылок для рукопашного боя, и сделал два шага к двери, посмеиваясь в душе: значит, Фокс опасается доставать здесь пушку, а бутылок его паршивых я не сильно боялся.

— Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — заорал саксофонист.

Все встали со своих мест, я на миг потерял из виду Жеглова, и тут произошло нечто совсем непонятное — Фокс громко сказал самоходке:

— Ну что, давай, Марианна, потанцуем напоследок…

— Мне нельзя… — начала говорить она, но Фокс уже крепко ухватил её в объятия, и я увидел, что он стоит с ней у пустого столика перед окном.

И дальше всё закрутилось с невероятной скоростью, безумие и ужас происходящего поглотили меня полностью.

Фокс рывком поднял Марианну в воздух, и она ещё не сопротивлялась, лишь по её лицу, красивому, смуглому, потерянно плыла испуганная улыбка. Ногой она задела свою стеклянную лавку, и по полу со звоном, треском и грохотом покатился весь гастроном. Испуганно вскрикнула какая-то женщина, дико заголосила Марианна, я бросился к ним, видя, как толпу рассекает наперерез Жеглов, но Фокс нас всех опередил.

Отшвырнув ногой стулья, он как-то по-рачьи бежал спиной вперёд к окну, неуклюже, но проворно. И стрелять мы не могли, потому что он всё время прикрывался визжащей и дёргающейся у него в руках Марианной.

Несколько шагов нас разделяло, когда Фокс, упёршись головой в живот Марианны, как щитом вышиб ею с ужасным дребезгом и звоном огромную оконную витрину, и они оба вывалились на улицу. В стекле появилась здоровенная дыра с острыми, как сабли, зубьями.