Эра милосердия

— Здравствуй, Варенька, это я…

— Здравствуй, мой родной…

— Я тебя ужасно хочу увидеть…

— И я…

— Варюша, у нас сегодня дело есть, если оно не получится, я освобожусь рано и мы весь вечер будем вместе… Ты ведь с полуночи дежуришь?

— Да. А если получится?

— Тогда не знаю. Дня три меня не будет, если получится…

— А как ты больше хочешь — чтобы получилось или сорвалось?

— Не знаю, Варюша… Мне хочется и того и другого…

— Но так ведь не бывает…

— Не бывает. Дождись меня, Варюша, — сказал я неожиданно упавшим голосом.

Она помолчала, что-то негромко шоркало в трубке, будто мыши скребли где-то под землёй провода; потом она спросила:

— Ты расстроен? Или волнуешься?.

.

— Нет, не расстроен я и не волнуюсь. Я всё время о тебе думаю. Я не успел тогда тебе сказать очень важную вещь.

— А сейчас?..

— Нет, по телефону нельзя о таком говорить. Я хочу твои глаза видеть…

— Вот и скажешь сегодня, если сорвётся. Или через несколько дней.

— Да. Но мне хочется поскорее…

— И мне хочется скорее. Я тебе не рассказывала про Ветлугину?

— Нет…

— Мы с ней учились в школе. Она была голенастая, некрасивая, в очках.

Зимой она ездила за город, собирала голые замёрзшие прутья и ставила их дома в бутылки, банки, и среди снегов и морозов у неё распускались зелёные листочки. В феврале в комнате пахло тополиным мёдом. И ещё у Ветлугиной была собака — дворняга Пунька, её убило осколком, когда мы дежурили на крыше во время налётов. Пунька лежала у неё на коленях, и Ветлугина горько плакала. Я её тогда считала придурочной — столько горя кругом, а она из-за дворняги плачет.

— И что?

— А теперь я её понимаю, я теперь знаю, почему она плакала.

Я её вообще только сейчас стала понимать…

— Вы с ней раздружились?..

— Её под Секешфехерваром убили… Она мне часто снится, будто хочет объяснить то, что я тогда не понимала… Я тебя люблю, Володенька…

И снова пачки справок — работницы железнодорожного нарпита по имени Аня или чем-то похожие на неё.

Анна Кондырева, официантка, 24 года… Анна Ерофеева, шеф-повар, 28 лет… Анна Букс, уборщица, 19 лет… Анна Клюева, 25 лет, судомойка… Анна Меренкова, 25 лет, агент по снабжению… Анна Пашкевич, 20 лет, товаровед… Анна Соломина, 24 года, буфетчица… Анна Зубова, 26 лет, калькулятор… Анна Дзюба, 22 года, разносчица… Анна Дьячкова, 24 года, завпроизводством… Анна Красильникова, 18 лет, коренщица… Анна Осокина, 23 года, кладовщица…

Не знаю, была ли среди них интересующая нас Аня, но тех, что были, я запомнил.

Около трёх за мной зашёл Жеглов. Он где-то добыл талоны на спецпитание, и мы с ним отправились в столовую, где обед нам дали прямо царский: винегрет с кильками, флотский борщ со свиным салом и гуляш с пшённой кашей. И кисель на третье.