Эра милосердия

Вы, гражданин Груздев, сейчас с другой женщиной живёте?

Косо глянув на него, Груздев сухо, неприязненно кивнул, словно говоря: «Ну и живу, ну и что, вам какое дело?»

— Адресочек позвольте, — попросил Жеглов.

— Пожалуйста, — скривил губы Груздев. — Я надеюсь, вы не собираетесь её допрашивать? Она никакого отношения не имеет…

— Мы разберёмся, — неопределённо пообещал Жеглов. — Запиши, Володя.

Груздев продиктовал адрес и, пока я записывал его в свой блокнот, сказал, обращаясь скорее к Панкову, чем к Жеглову:

— Я просил бы не информировать квартирную хозяйку… Нам ещё жить там… Вы должны с этим считаться.

— Я пока ничего обещать не могу, — сухо, неопределённо как-то сказал Панков, жуя верхнюю дряблую губу. — Следствие покажет…

Груздев возразил злым, тонким голосом:

— Вы меня извините, я не специалист, но мне кажется… В общем, не хватит ли следствию крутиться вокруг моей скромной персоны? Время-то идёт.

Жеглов, не глядя на него, сказал равнодушно:

— Ну почему же вашей персоны? Разбираемся… как положено.

— Да что вы мне голову морочите?! — закричал Груздев. — Что я, не вижу, что ли, вы меня подозреваете? Чушь какая! Пистолет, патроны… окурки глядишь, в ход пойдут. — Груздев презрительно посмотрел на меня, прикурил от своей папиросы новую, окурок раздражённо швырнул в блюдце, не попал, и тот, дымясь, упал на ковровую дорожку.

Жеглов поднял окурок, аккуратно загасил его в блюдце.

— Да вы не нервничайте, товарищ Груздев, — сказал он мягко, почти задушевно. — Мы вас понимаем, сочувствуем, можно сказать… горю. Но и вы нас поймите, мы ведь не от себя работаем. Разберёмся. Пойдём, Шарапов, я тебе указания дам. — Повернулся, пошёл к дверям быстрой своей, пружинящей походкой и уже на выходе попросил Груздева: — Не серчайте, Илья Сергеич, лучше помогите товарищам с вещами разобраться — всё ли на месте?

В коридоре, прижав меня к вешалке, Жеглов сказал быстро и зло:

— Ты вот что, орёл, слушай внимательно. Значитца, с вопросами своими мудрыми воздержись пока. Твой номер шестнадцатый, понял? Помалкивай в трубочку…

— Да я… — вздыбился я на него.

— Помолчи, тебе говорят! — заорал Жеглов и сразу перешёл почти на шёпот. — Папиросы заметил — хвалю! Я их между прочим, как он только вошёл, усёк, но, обрати внимание, виду не подал. Ты усвой, заруби на своём распрекрасном носу раз и навсегда: спрос, он в нашем деле до-орого стóит! Спрашивать вовремя надо, чтобы в самую десятку лупить, понял?

Я покачал головой, пожал плечами: не понял, мол.

— Ну, сейчас не время, я тебе потом объясню, это штука серьёзная, — пообещал Жеглов. — Наблюдай пока, мотай на ус.