Эра милосердия

 — С тобой как в детской считалочке: Валька — дурак, курит табак, спички ворует, дома не ночует…

— Спички я сроду не воровал, — серьёзно сказал Копчёный.

— Это я знаю, — кивнул Жеглов. — Ты ведь наверняка правила бильярдной нарушаешь: игра на деньги? А-а?

— Так это только дети на шелобаны играют, а настоящие игроки — на интерес, — засмеялся Копчёный. — По полкосой скатаем?

Жеглов брезгливо оттопырил нижнюю губу:

— Это ты с Жегловым хочешь по полсотенке играть? Сморкач!

— А по скольку? — заинтересовался Копчёный.

— По тысяче.

— По куску? Идёт, — охотно согласился вор."

"Наверное, его в принципе согревала перспектива ободрать на бильярде знаменитого Жеглова — эта легенда годами передавалась бы блатными как образец уголовной доблести.

— Ты прежде, чем на тысячу примазывать, покажи мне — есть она у тебя или ты со мной в долг играть собираешься?

Копчёный обиделся:

— Что же я, порядка не знаю? — И выволок из кармана пачку денег.

— Тогда ладно. Разбивай.

— Пирамиду или американку?

— Пирамиду.

Жеглов взял кусок мела, аккуратно натёр набойку кия, плавными круговыми движениями намелил его и вытянул перед собой, примерил на глазок прямизну, потом повернулся к Грише и сказал:

— Иди к директору бильярдной, там есть телефон, позвони к нам в контору и скажи, чтобы Пасюк с Тараскиным ехали сюда, как только объявятся. Встретишь их у входа…

— Вы бы, гражданин Жеглов, скинули пиджачок, а то вам не с руки играть-то будет. Или вы за пушку свою опасаетесь? — вежливо спросил Копчёный.

— Не учи учёного, — дипломатично отозвался Жеглов. — И о пушке моей не заботься. Давай начинай…

Копчёный не ударил шаром в пирамиду, а толкнул его о борт, шар плавно откатился и еле-еле растолкал укладку. Жеглов присел, глазом прикинул линию к средней лузе и бархатным неощутимым толчком направил туда шестёрку.

— С почином вас, Глеб Георгиевич, — сказал Копчёный. — Мне надо было у вас фору попросить…

— А мне безразлично, просил бы ты али нет, — я по пятницам не подаю. — Жеглов снова ударил, но на этот раз довольно сильно, и бил он поперёк стола с левой руки и, вкатив кручёный шар, довольно засмеялся: — Очень глубоко смири свою душу, ибо будущее человека тлен…

Я заворожено смотрел, как свой шар, крестовик, оттянулся обратно к Жеглову, на свободную сторону стола, так, чтобы ему бить было удобнее. Но третий удар не вышел — жёлтый колобок шара прокатился по ослепительной зелени сукна, ткнулся в жерло лузы и вылетел обратно.

Копчёный нырнул в освещённый квадрат над бильярдом и почти лег на стол, стараясь достать дальний шар — такой соблазнительно прямой перед узким устьицем лузы.

— Ноги с бильярда! — скомандовал Жеглов.