Прыжок через пропасть

— Интересно, что в арахисовом масле заставляет сходить по нему с ума самых разных людей?

Она ответила задумчиво:

— Наверное, каждый из нас вспоминает детство. И маму, которая делает сэндвичи на кухне.

Она попала не в бровь, а в глаз. Еще бы, его воспоминания о детстве и братьях были сейчас очень тревожными. Но все же лучше вспоминать о Кайле, чем о Софи. И он, Себастьян, должен быть уверен в том, что у Кайла все будет хорошо. Его нож скользнул по яблоку.

— Мы с Кайлом любили сэндвичи с арахисовым маслом и зефиром.

Она от неожиданности широко распахнула глаза, в которых тут же заблестели слезы.

— Да, вы же с ним всегда дружили…

— По крайней мере, пока были помладше. До того момента, как начали жить каждый своей жизнью и делать карьеру.

Он замер, ожидая, что она возразит: это только ты променял нормальную человеческую жизнь, дружбу с братом, любовь к жене на свою проклятую работу. Только ты. Кайл здесь ни при чем. Но Марианна молчала. Оставила свой выстрел за собой. Его плечи расслабились, а ведь он даже не заметил, что до этого сутулился как старик.

— Кайлу было десять, а мне девять. Мы все время убегали в рощу за домом. Вернее, это только называлось рощей. На самом деле там была стайка деревьев и прогулочная дорожка между ними.

Он резал яблоко — ломтик за ломтиком, пока в руках не осталась только серединка.

— Мы сутра убегали туда на весь день. Брали с собой сэндвичи и бутылку содовой. И рыли туннели.

— Туннели?

Она слушала, подперев кулачками щеки, элегантная даже в простыне.

— Мы выкапывали глубокие канавы, закрывали их листами пластика, а сверху забрасывали землей, — он явно увлекся прошлыми приключениями. — Нам повезло, что мы ни разу не попали в беду. Запросто могли задохнуться, если бы земля осыпалась. А если б кто-нибудь случайно наступил на нашу траншею — провалился бы прямо на нас!

— А как ваша мама к этому относилась?

— Да она ничего не знала!

Не было ни малейших сомнений, что она извлекла бы их из-под земли и запретила опасные игры. Дети вообще ничего не боятся. Особенно Кайл — у него просто отсутствовал инстинкт самосохранения.

— Джон стоял на часах — если мама появляется на горизонте, сразу поднимает тревогу.

Она улыбнулась.

— А Мэтью?

— Он всегда был слишком правильным. Мы никогда не посвящали его в свои секреты. А Кайл… Ему страшно нравилось рисковать. Я так и думал, что он пойдет в армию.

Марианна соскользнула со своего высокого стула и обняла Себастьяна за талию, склонив голову на его обнаженную грудь. Тревога за брата сводила его с ума, но он никогда не сознался бы в этом. Тем более перед Марианной.

Он гладил ее по спине и изо всех старался не сорваться, хотя больше всего ему хотелось хоть на минуту забыться — что она и предлагала. Она поцеловала его в шею.