Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2

Судя по всему, он парный и у Марселя есть вторая такая же шкатулка. В голове же билась мысль: «Марс уезжает, а я только вчера сбежала от него. Боялась увлечься и не удержать силу, а теперь он уезжает, и неизвестно, когда мы увидимся».

— Марсель…

— Все будет хорошо, — улыбнулся он, внезапно привлек меня к себе и обнял. — Я постараюсь вернуться поскорее.

— Ага, он уезжает, но обещает вернуться, — хмыкнул снизу Ё-ё.

— И что в этом плохого? — выгнул бровь Марсель.

— Да ничего. Но ехал бы ты уже в свою столицу и не возвращался. Сам ведь нас сюда-то отправил, так что нечего теперь девушке голову морочить-пф!

— А я и не морочу, — ответил Марсель и посмотрел мне в глаза.

— Я очень хочу поскорее вернуться.

— Тогда нечего говорить, что не знаешь, когда приедешь! — сжал лапки в кулачки Ё-ё. — Всегда можно вырваться в гости на денек-то!

Марсель вздохнул:

— В том-то и дело, что в ближайший месяц не получится. Я знаю свое начальство.

Отвечая, он смотрел не на Ё-ё, а мне в глаза, и я понимала, что буду скучать. Очень! Уже скучаю…

— Так и говори, что приедешь не раньше зимнего бала, когда адепты вернутся с каникул.

А это, между прочим, через полтора месяца, — ворчливо подвел итог еж.

— Скорее всего, так и будет, — вздохнул Марсель и посмотрел наконец на Ё-ё. — Присмотри тут за Эйлин.

— Что, боишься, что молодые да резвые уведут-то? — ехидно уточнил друг.

— И это тоже, — невесело усмехнулся Марсель и покосился на меня.

Я невольно порозовела, но постаралась сделать вид, что не услышала последних фраз.

— Посмотрим-пф, — нехотя ответил Ё-ё, насупился и, закатив глаза к потолку, отвернулся от нас.

У меня брови поползли вверх. Неужели еж дает свое красноплащевое разрешение на прощальный поцелуй? Но тут Марсель привлек меня к себе ближе и заглянул в глаза.

И я сама потянулась к его губам. Ничего, в кармашке лежит целых три накопителя. Справятся как-нибудь с небольшим выплеском.

И я потерялась в этом поцелуе. Забыла, как дышать и где нахожусь. Марсель целовал нежно, но напористо, прижимал к себе, зарывался пальцами в распущенные волосы на затылке, сводил с ума этими прикосновениями. Я пылала в его объятиях, в который раз убеждаясь в словах дяди, что долгое безразличие к мужчинам у магов может вылиться в излишнюю чувствительность, но ничего не могла с собой поделать.

Наконец Марсель отстранился и, тяжело дыша, уткнулся лбом в мой лоб.

— Ты сводишь меня с ума, моя Птичка. Будешь мне писать?

— Буду, — ответила я, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Он еще раз быстро и как-то рвано поцеловал меня в губы и с видимым усилием отстранился.

— Пошли, я провожу тебя к столовой.

— Может, и сам поужинаешь?

— Не получится, мне нужно спешить. — И, положив мою руку на сгиб своего локтя, зашагал вперед.