Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2

Эти ненормальные что, отправились в Пустошь за мной? Но откуда они узнали и как вообще умудрились пробраться за стену?!

Радовались адепты, правда, недолго. Вид разъяренного эль Лавалье быстро привел их в чувство. А когда к нему присоединился эль Мейр — вообще скисли.

— И как прикажете это понимать? — проскрипел Марс. Адепты переглянулись и сделали пару шагов назад. Видимо, инстинкт самосохранения наконец подал голос, и у них проснулся разум. — Стоять! — рявкнул эль Лавалье и придавил их к земле воздушным прессом так, что адепты попадали на землю.

А потом взмахнул руками, выплескивая эмоции, и зашагал из стороны в сторону, василиском поглядывая то на меня, то на адептов, начавших потихоньку приходить в себя и подниматься.

Марсель явно решал, что со всеми нами делать.

— Бежим? — раздалось тихое из кармана.

Но Марс услышал и ожег меня таким взглядом, что у меня невольно на глазах выступили слезы. Почему он так на меня смотрит? Можно подумать, я пошла в Пустошь от большого желания! Я ведь его, дурака, спасала. И вообще всех! И себя в том числе. А если он сейчас нас завернет обратно, то мне только и останется, что самостоятельно ехать сдаваться в монастырь.

Уж лучше здесь погибнуть, чем день за днем угасать там! Дядя всегда говорил, что я сильная, но даже у сильных есть свой предел, и, кажется, я подошла к нему слишком близко. Последние месяцы я жила мыслью о том, что найду в Пустоши избавление и перестану быть опасной для общества, для детей, которым преподаю! После того злосчастного бала я как никогда остро поняла, что значит нести ответственность за чьи-то жизни, и не желала стать причиной чужой смерти.

Я невольно всхлипнула, развернулась и в самом деле побежала не разбирая дороги.

Пусть меня лучше съест какой-нибудь монстр, но обратно я не вернусь!

— Эйлин! — крикнул Марсель мне вслед, но я не желала его слышать.

Бежать… Бежать-бежать-бежать!

И мне даже удалось почти проскочить рощицу, когда я ощутила, как вокруг талии оборачивается воздушное лассо и меня тащит назад. Почти не задумываясь, срезала его с себя воздушным резаком, но продолжить побег не получилось — Марсель обхватил меня за талию уже руками. Я начала вырываться, размазывая по лицу полившиеся слезы.

— Пусти! Пусти, слышишь?! Лучше умереть сейчас, лучше здесь, лучше…

— Не лучше, — раздалось хриплое над ухом. — Не лучше. Я не позволю тебе умереть.

Из меня словно вытащили стержень, и я обмякла в руках Марселя.

— Да я ведь сама и тебя, и их, и всех скоро убью.

— Неправда. Ты справляешься! — возразил он, прижимая меня к себе так, что стало тяжело дышать.

Я подняла голову и посмотрела на него полным боли взглядом.

— В том-то и дело, что уже почти не справляюсь.

Я достала из кармана сразу четыре накопителя.