Пусть ярость благородная

Весь день и всю ночь его окончательно освобождали от остатков японского груза. Весь запас японской амуниции был шлюпками перевезен на береговые склады, и теперь «Сунгари» идет в балласте, если не считать грузом две с половиной сотни моряков русского торгового флота, которые составят призовые команды для захваченных кораблей. Как вспомню, как мы мучались в прошлый раз – жуть берет. А теперь, если корабль задерживается, то команде шлюпки на воду, и греби к ближайшему берегу, а на их место своих.

Вышли из внутреннего рейда и легли на курс. Скорость четырнадцать узлов. Для нас это экономический ход, для «Новика» с «Аскольдом» почти экономический, а вот для несчастной «Сунгари» почти предельный. Оглядываюсь. Прямо за нами, в пяти кабельтовых, идет «Аскольд», за ним угадывается «Новик», и лишь в самом конце «Сунгари». Над морем поднимаются в небо черные столбы угольного дыма. Ветер клочьями сносит их в сторону далекой, почти на горизонте, полоски земли. Местные корабли ходят не только на угле, их топливо это еще и пот десятков кочегаров, лопатами забрасывающих уголь в ненасытные пароходные топки. Для меня это так же дико, как если бы грузовик двигался, потому что водитель крутит педали. Наши инженерные гении из БЧ-5, особенно с «Быстрого», обещали подумать, что тут можно сделать, чем помочь предкам. Работали же в мое время угольные ТЭЦ безо всяких кочегаров.

Рейценштейн Николай Карлович на связь выходит регулярно. Ну, это у него с непривычки к оперативной связи. Больше всего его нервирует то, что мы нагло идем охотиться прямо на японский задний двор. Ах, не вышел бы Камимура! Ну, выйдет – и что с того, удерем! Правда, «Сунгари» с ее четырнадцатиузловым ходом и все трофеи жалко. Но и от этого геморроя есть противоядие – в трюмах «Трибуца» хранятся двадцать шесть донных мин. Еще двадцать две штуки имеются на «Быстром». Тут звучали предложения раскурочить весь этот золотой фонд, а взрывчаткой снарядить мины «Уайтхеда» для «Новика», но фиг им! Этим старьем все равно трудно во что-нибудь попасть, а вот донные мины из конца двадцатого века есть настоящая вундервафля. Во-первых, траль не траль местными тралами, все одно толку не будет – как лежала голубушка на дне, так и лежать будет. Во-вторых, ее мощи хватит, чтобы отправить на дно любое местное корыто, хоть бы и броненосец. Значит, решено – как войдем в район оперирования, первой же ночью направлю оба вертолета к Сасебо – пусть отложат свои яйца на фарватере; и японцам тоже будет интересно жить.

Выхожу на связь:

– «Аскольд», капитана первого ранга Рейценштейна, пожалуйста!

После полуминутного молчания «Аскольд» отзывается:

– Здесь, капитан первого ранга Рейценштейн.