Пусть ярость благородная

Капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич."

"Лязгнули буфера и поезд встал. Все, путь кончился, дальше рельсы упираются в горный кряж, в котором еще только будут пробиты байкальские туннели. Временный ледовый зимник уже не действует, вон сложенные в штабель шпалы, а вон и уже покрывшиеся тоненькой плёночкой ржавчины рельсы. Приехали! После короткого разговора с капитаном первого ранга Эбергардом мичман Приходько, придерживая рукой болтающийся кортик, убежал в сторону здания станции. А мы, старшие офицеры, тем временем вышли из вагона погреться на солнышке и покурить. Андрей Августович в последнее время ходит сам не свой. Конечно, это понятно, в России офицеры – что армии, что флота – после конфуза на Сенатской площади стремились находиться вне политики, а тут человек попал в самый эпицентр тех событий, которые в ближайшее время в корне изменят Россию, да и весь мир. И вот сейчас он думает-сопоставляет, как все то, что он узнал от нас, соответствует его чувству долга и присяге. Ничего, сдюжит, Эбергард человек сильный. Не успели мы докурить, как смотрим – мичман обратно бежит. Надо ему сказать, чтобы завязывал с этой беготней, несолидно для офицера. Ведь теперь он не курсант (по-местному «гардемарин»), а настоящий офицер. Подбегает к Эбергарду, да так запыхавшись, что и выговорить нормально не может.

– Г-господин к-капитан п-первого ранга, к нам едет…

– Ревизор? – это лейтенант Мартынов не удержался от шутки, тоже еще один большой мальчишка.

– Никак нет, господа, хуже! – не понял юмора мичман. – Три часа назад от станции Байкал в нашу сторону направились Его Императорское Высочество Великий Князь Александр Михайлович, Его Императорское Высочество Великий Князь Михаил Александрович, Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Ольга Александровна… Здесь они сядут на наш поезд и направятся в Порт-Артур. А мы по санному пути пересечем Байкал и на их поезде продолжим путь в Санкт-Петербург.

Эбергард повернулся ко мне:

– Михаил Васильевич, вы такое хоть предполагали?

– Андрей Августович, это значит, что… – я вовремя остановился. – А вообще, давайте пройдемте для разговора в салон-вагон, а то вот у мичмана сейчас голова лопнет от любопытства, а это вредно для здоровья. Молод он еще знать подробности этого дела.

– Хорошо, Михаил Васильевич, – Эбергард повернулся в сторону салон-вагона, – только вот мичман у нас тоже баклуши бить не будет. Мичман Приходько, что хотите делайте, но ваши матросы должны иметь вид ДОСТОЙНЫЙ для встречи лиц, принадлежащих к Императорской фамилии. Чтоб все было как на Императорском смотре в Корпусе!

– Когда мичман убежал, Мартынов хмыкнул:

– Теперь ему некогда будет задумываться.