Путь ликвидатора

«Ботаником» он никогда не был, но то, что перед ним природа неведомого мира, мог сказать с полной уверенностью! Краски, необычные формы листьев; оттенки валунов цвета индиго, усеявших дебри сказочного леса, – все это сводило с ума! Шокированный разум видавшего виды спецназовца, привыкшего действовать в самых непредсказуемых ситуациях, впал в полнейший ступор, тщетно пытаясь отыскать ответ на терзающий сознание вопрос: «Че за хрень здесь творится?!!»

Решетов судорожно вздохнул, наполнив легкие промозглым от влаги воздухом, и, пытаясь взять себя в руки, прикрыл глаза… «Так, я жив – это хорошо… Практически без повреждений – тоже неплохо… Оружие исправно, какой-никакой боезапас имеется – отлично… Дыхание в норме…» Сергей открыл глаза, вновь обвел взглядом непривычный пейзаж и внезапно в исступлении пнул трухлявый пень, взорвавшийся фейерверком фиолетовых щепок, и с яростью заорал:

– Да где, черт его дери, я нахожусь?!!!"

"Этот полный отчаянья крик эхом разнесся по псевдокарельской тайге, вспугнув какое-то существо в нескольких десятках метров от Сергея. Мгновенно отреагировав на треск сучьев, Решетов обернулся на звук и успел заметить какую-то серую тень, мелькнувшую в прорехе между густыми деревьями. Как ему показалось – что-то весьма крупное и покрытое густой длинной шерстью. Сергей механически передернул затвор автомата и прислушался – ни звука более. Медведь? Ну уж нет! Судя по облику здешней природы – очередная хрень! Медленно опустив ствол автомата вниз, Решетов сплюнул в сторону и, хмуро улыбнувшись, пробурчал себе под нос: «Йети, мать его!»

Напряжение и отчаянье, охватившее разум и сознание бойца, постепенно спадали, возвращая способность мыслить трезво, а действовать – мгновенно и уверенно. Он вспомнил о первоначальной цели своей вылазки и направился к месту падения вертолета, где уже через несколько минут нашел более-менее подходящее для рытья могилы орудие – обломок лопасти винта. Осмотрев находку, Сергей удовлетворенно кивнул и направился вверх по сопке – отдать последнюю дань товарищу по несчастью. Еще на подходе к вершине, где покоились останки вора, чуткий слух Решетова уловил какую-то возню и утробное урчание, раздававшиеся с той стороны, где лежало тело Ковальчука. Осторожно, пытаясь ступать по зелено-фиолетовому ковру мха бесшумно, он подкрался к зарослям кустов, венчавших верхушку сопки, и, вытащив из ножен штык-нож, раздвинул ветви…

То, что он там увидел, заставило его кровь похолодеть в жилах.