Путеводитель по миру Братства черного кинжала

Не видно ни пылинки, сто­лешницы без грязных стаканов, все шкафы наглухо закрыты, беспорядок сведен до минимума. Я готова держать пари, что в холодильнике лежит что-то еще кроме остатков Тако Белл[180] и упаковок с соевым соусом. Черт, есть даже ваза с фрук­тами. Персики. Ну, разумеется.

Перемены. Многое изменилось здесь. Это можно сказать не только потому, что возле дивана стоят черные шпильки, а «Спортс иллюстрейтед»[181] перемежа­ются с изданиями «Медицинского журнала Новой Англии».

Осматриваясь, я размышляю о двух парнях, которые сейчас живут здесь со своими шеллан.

И я вспоминаю, возвращаясь к старым добрым дням ТЛ[182], как Ви и Бутч провели ночь в комнате для гостей, над спальней Дариуса. Бутч спросил Ви о его руке. Ви узнал о желании Крутого мэна умереть. Они нашли общий язык. Мой любимый момент – когда Роф пришел на следующий вечер и бросил им «ну разве это не мило». Я думаю, вы помните, каков был их ответ, да?

И вот, спустя два года они все еще вместе.

С другой стороны, мы, болельщики «Рэд Сокс», отличаемся преданностью.

Но все-таки многое изменилось, не так ли?

Распахивается дверь в подземный тоннель, и входит Бутч.

Он пахнет, как лес­сер, сладкой детской присыпкой. Я зажимаю нос рукой, сдерживая рвотные позывы.

– Интервью окончено, – говорит он хрипло.

– Эм... ничего, я без ручки, – шепчу я, оценивая, насколько мрачно он выглядит и как сильно пошатывается на каждом шагу.

Бутч спотыкается и ударяется о стены по пути в свою спальню.

Великолепно. Что теперь мне делать?

Выжидаю минуту. Затем иду по коридору, потому что... Что ж, в подобной си­туации, возникает желание помочь, не так ли? Когда я добираюсь до двери в его комнату, то краем глаза вижу голую спину Бутча и быстро отвожу взгляд.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я, чувствуя себя при этом идиоткой. Я могу писать о Братьях, но посмотрим правде в глаза, я – призрак в их мире, наблюда­тель, не участник.

– Ви. Он уже на подходе…

Передняя дверь со стуком открывается, и я резко поворачиваю голову, будто меня ударило током.

О... черт…"

"Понимаете, вот в чем дело с Ви. Он меня не любит. Никогда не любил. А учи­тывая, что он – почти трехсот фунтовый вампир со смертельно-опасной рукой, нахо­дясь рядом с ним, я вспоминаю все приступы паники, которые когда-либо случались в течение моей жизни.

Они возвращаются ко мне. Каждый из них. Одновременно.

Я сглатываю ком. Ви одет в черную кожу, из раны на плече идет кровь, и он в плохом, блин, настроении. Один взгляд на меня, и он обнажает свои клыки.

– Ты, должно быть, шутишь, – он почти срывает свою кожаную куртку и бро­сает ее через всю Яму. Он снимает с себя кинжалы намного осторожней. – Гребаный ад, ночь становится все хуже и хуже.

Я держу свой рот на замке.