Путевой светлячок

"

"Он промолчал, понимая, что сейчас сам беспомощный, и еще не известно — сможет ли убраться отсюда живым вместе с дочерью. А я передумала нырять в кусты и поползла под карету.

Пробираясь под каретами и повозками, я продвигалась ближе к пленным и Хему. Все что я сейчас делала, было настолько немыслимо и жутко, что даже в самых страшных кошмарах не могла представить подобное, а тут — со мной случилось. Припадая щекой к земле и замирая, когда чешуйчатые ноги в грубых башмаках проходили мимо, я видела впереди пару маленьких ножек и светло-коричневый хвост мальчика.

Именно к ним, как к ориентиру, я двигалась, словно заведенная, и не думала больше ни о чем.

Повозки, повозки и трупы кругом, через которые несколько раз пришлось переползать зажмуриваясь, чтобы не видеть мертвых мутнеющих глаз с навечно застывшими в них страданием и страхом. Возле одной повозки, я увидела мертвого паренька-человека, все еще сжимавшего свой мешок, наверное, во время нападения снимал с повозки, за что и поплатился.

Хотела проползти мимо, но тут арути начали выпрягать лошадей из повозок.

Животные задергались вперед-назад, и мне пришлось вновь затаиться. Пока тряслась от страха, вжимаясь в землю, снова обратила внимание на этот мешок. Возможно, в нем есть сменная одежда и мне удастся переодеться, поменяв замызганное кровью и грязью, облегающее, неудобное платье, в котором дальше путешествовать будет сложно. Протянула руку к мешку, потом отдернула: как же стыдно и морально тяжело сделать задуманное. Повозка снова дернулась, раздался недовольный рев одного из арути, и я решилась. Шустро выхватила мешок и снова затаилась под повозкой.

Никто ничего не заметил, а я трясущимися руками и с колотящимся сердцем развязала шнурок и закопошилась в мешке. Обнаружила пару чистых штанов, две чистые большие прямоугольные тряпицы — видимо портянки, две рубашки и одну утепленную жилетку. Вытащила штаны, рубашку и жилетку, которая оказалась с ручной вышивкой. Наверное, мать с любовью украсила для сына одежку, а он теперь тут лежит. Мертвый. На радость падальщикам!

Неожиданно слезы закапали на шерстяную ткань, оставляя на ней темные влажные пятна — душа не выдержала, оплакивала погибших и чье-то разбитое сердце.

Но медлить и раскисать некогда — арути очень сноровисто освобождали лошадей и сгоняли их в небольшой табун. Неописуемо извиваясь всем телом, стащила с себя верхнее платье. Нижнюю рубашку, свернув в рулончик, запихала на дно рюкзака.

Хвала Пресветлой, на мне походные грубоватые ботинки, думаю, никто не будет обращать внимание, на такую незначительную женскую деталь.