Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Да и после еще бумаги собирать придется для открытия школы.

— Может, тебе нужно пока финансово помочь, раз ты без работы пока осталась? — насторожился я.

— Нет-нет, что ты, у меня все в порядке! Это только ребята расстроились, а мне нормально, у меня на маски еще заказ большой поступил…

— Знаешь, ты просто потрясающая! — не выдержал я. — Другие на твоем месте опустили бы руки, жаловались бы на несправедливость правил, а ты просто спокойно работаешь над тем, чтобы достичь своей цели.

— О чем ты? — она рассмеялась. — На самом деле я просто реагирую на чужие подачи. Нужно, чтобы я работала учителем — буду; нужно, чтобы получила какие-то бумажки — хорошо.

Просто по течению плыву.

— Но ты действуешь, а не опускаешь руки! Не унываешь!

— Знаешь, — произнесла она задумчиво, — когда маленьких рабов переводят из питомника для малышей в Школу, их отбирают по силе дара, но и это не самое главное. Им устраивают испытание: ставят перед полосой препятствий для взрослых. Маленьким пробежать по ней очень тяжело, но, чтобы подогнать, посылают слабые электрические импульсы. Чем дольше ты на одном месте, тем сильнее бьет, а, пока бежишь, даже если упал, даже если по кругу будешь бегать — терпимо.

Так вот, тех, кто садился на месте и начинал плакать, в школу не принимали, брали только тех, кто готов был себе голову расшибить о непреодолимые препятствия, но только на месте не сидеть. Так что дело не во мне, это просто психотип такой.

Я представил себе маленькую Рику, падающую со сложных препятствий, разбивающую колени и локти, но продолжающую рваться вперед, чтобы не получить электрический разряд, и у меня сжалось сердце. Не выдержав, я шагнул к ней и крепко обнял.

Мне очень хотелось обещать, что больше никто и никогда не сможет ее обидеть, но я слишком хорошо понимал, что не смогу сейчас сдержать свое слово, а потому молчал, хотя внутри от этого все скручивало в тугой узел.

Глава 42. Драдрерика

За прогул в день, когда проверяющий пришел в школу, Сига выгнали с работы. Чего и следовало ожидать. Кейа долго ругалась на него, ведь на этом заводе его ценили и даже обещали повышение в будущем, а теперь он опять «разрушил свою жизнь».

— Да какая разница? — фыркал он независимо. — Отсюда выгнали — в другое место возьмут.

Слушай, а я денег немного накопил… давай, наконец, поженимся?

На это предложение Кейа просто зарычала от злости и, хлопнув дверью, ушла из кабинета на складе, где мы опять собрались, чтобы обсудить возникшие проблемы.

— Зачем ты притворяешься, что тебя не волнует увольнение? — спросила, когда мы остались наедине.

— Не хочу, чтобы она волновалась, — помрачнев, произнес он.

— По-моему, так только хуже, она волнуется сильнее еще и потому, что ей кажется, что ты не понимаешь серьезности ситуации.