Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Я совершенно не была на нее похожа, но улыбалась она мне ласково. Ага, так же ласково, как я слышала, она улыбалась всем своим жертвам. Не зря ее прозвали «ночная красавица», и «мастерица ночного ложа». Мастерица соблазна, яда и кинжала, она могла втереться в доверие к любому мужчине и убивала всех, на кого указывал заказчик. Принадлежала она не конкретному Хозяину, а той группе меценатов, которая содержала Школу Рабов. Когда-то господин Учитель надеялся, что мне достанутся ее способности, но я была совсем не так изящна, красива, артистична, как она, а главное — совершенно не умела врать. Мне было проще отдать жизнь, защищая хозяина, чем вилять, подстраиваться, рисовать себе новую внешность и личность.

После перевода в Школу в пятилетнем возрасте, я ее больше не видела. Хотя и о том, что она погибла на одном из заданий, не слышала. Я вообще постаралась забыть, что у меня есть мать, что она известна. У большинства учеников Школы такого не было, когда я заговаривала о матери, на меня смотрели с недоумением.

А вот в этом мире оказалось, что предки — это что-то важное, значимое, даже для рабыни. Что нужна «фамилия», что нужно знать, кто твои родители. Дикий мир, право слово.

Судебное заседание состоялось в районе полудня, перед ним меня не покормили, хотя мой адвокат ворчал по этому поводу. Меня отвезли на машине, уже совсем не такой комфортабельной, как у следователя, но вполне приличной, в здание суда. По дороге адвокат развлекал меня рассказами о местном транспорте. Оказалось, что это не животное, а машина, огромный маго-механический артефакт, и я вынуждена была признать, что мягкий ход автомобиля в сочетании с высокой скоростью езды действительно покрывают неудобство от противного запаха гари, издаваемого им.

В суде меня посадили в большую деревянную клетку, которую я могла бы разломать с одного пинка, и почти не спрашивали. Я слушала своего адвоката и удивлялась: он рассказывал слезливую историю о невинной попаданке, оказавшейся в руках коварного сутенера и его подельников, но ценой неимоверных усилий отстоявшей свою честь и спасшей случайную знакомую. В голове с трудом укладывалось, что это — про меня. Дядюшка Регин краснел-бледнел, но особенно не возникал. Его скамья находилась не так далеко, и я слышала, как иногда он пытается дергать уже своего адвоката и возмущаться, но тот затыкал его словами: «вы с ума сошли, рабовладение — это куда более серьезная статья!»

В итоге все так перевернули, что не только меня не заставили отрабатывать ущерб, но владельца таверны вынудили выплатить Кейе жалование за отработанную неделю, а также компенсацию за нанесенные травмы. Судя по ее шокированному лицу, деньги были неплохие. Меня признали невиновной и тоже присудили компенсацию, хоть и не такую большую.